Темный инстинкт

И даже храбрился. Но переживал.

— Ой, да ладно тебе. Психолог еще выискался-, — Мещерский поморщился. — Сам же твердишь: без домыслов, разбираем одни голые факты. А главный факт в том, что почти у каждого из этих домочадцев находится мощный побудительный стимул убрать Сопрано с глаз долой.

— И у его брата тоже?

Мещерский умолк.

— Ладно, Серега. Не будем пока разбрасываться. Поглядим, как дальше карты лягут. А пока… Корсаковым я сам бы с удовольствием занялся, но не буду. На него уже иной охотник зубы точит.

— Значит, это его ты сдашь Сидорову в качестве первого фигуранта?

— Сдают только Плохиши Кибальчишей, а я тихо капну, подложу джазмену нашему подлянку. Сейчас он самая подходящая кандидатура. А вдруг повезет? Эти в розыске наедут на него по-своему, он и треснет как ночная ваза.

— Что-то вы больно окрылились, Вадим Андреич.

— Ну хоть какая-то возможность появилась слегка отравить им тут сложную духовную жизнь. То, что эта жизнь сложная, ты хоть понял, старик?

— Я-то понял, — Мещерский усмехнулся.

Почему ей такие разные понравились?

— У них одна общая особенность, Серега.

— Молодость? Думаешь, только это стало причиной?

— А разве тебе всегда одинаковые кукленочки нравятся?

— Не будем сейчас говорить обо мне. Ты знаешь, кто мне нравится.

Они снова помолчали. Потом Кравченко благодушно заметил:

— Корсаков Депардье напоминает молодого. Этакий першерон. И еще кого-то, только я никак не могу вспомнить… А может, она, звезда наша, разнообразие видов любит? Может, ее именно такая разница и привлекает: муж, совершенно непохожий на любовника.

— Был.

— Да, был. Потом сплыл. Я потом фото ее прежних благоверных погляжу. Впрочем, они ведь старики против этих юнцов. А вообще-то.., это у нее самой надо спрашивать.

— Рискни — спроси, — Мещерский насмешливо покосился на приятеля.

— Рисковать надо с пользой, — Кравченко отечески потрепал его по плечу. — Знаешь главное правило телохранителя? «Не травмируй клиента».

У него работа такая — людей пугать. А мы поглядим, что из всего этого получится.

Вечером после ужина Кравченко связался по радиотелефону с Сидоровым. И по-видимому, действительно попал в лесную школу, потому что трубку взяла сначала Наталья Алексеевна. Говорили они с опером долго — оба понимали друг друга с полуслова. Мещерский с неодобрением наблюдал за приятелем.