Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции

Раз признался – значит, виновен. Раз приговорили – значит, преступник. «Мяса без кости не бывает», как гласит известная зверская мудрость.

Поэтому я просто им говорю:

– Команды не обсуждаются.

И они с облегчением выпрямляются и сразу же забывают, о чём только что так мучительно размышляли.

18:45

Когда от солнца остаётся лишь узкий, похожий на верхушку гнойного нарыва белёсый край, трубный голос Слона Связи оглашает саванну:

– Сообщение для каракала полиции от Барсукота.

Я совсем не собиралась урчать, но, помимо собственной воли, включаю максимальную громкость блаженства.

18:46

Однако моё блаженство длится недолго.

Текст сообщения:

– НЕ ДУРАК УЗНАЛ ПРАВДУ.

Это четыре, а не три слова – ведь частица «не» за слово теперь не считается.

Эти четыре слова – совсем не те, которых я ждала от Барсукота.

А вот Попка рад. Он победно раскинул крылья, и его щёчки горят, как закатное небо:

– Попка не дурак! Узнал правду!"

"Получается, Попка действительно не дурак и был прав. Получается, его расследование успешнее моего.

Именно на это Барсукот счёл нужным потратить три полноценных слова и одну отрицательную частицу в последний день и час, когда сообщения из Дальнего Леса доходят до Дальнего Редколесья.

18:50

Желтовато-белёсый край солнца стекает в песок, как гной. Линия горизонта теперь похожа на тонкий шов, искусно наложенный доктором Поясохвостом на воспалённую небесную рану.

– Приступаем к нормальной казни! – раздаётся радостный рык льва Лёвыча. Он сидит на ограде у Изысканных Врат и возбуждённо помахивает хвостом. – Закапывайте преступника, как вам нравится!

Стройный медленный хоровод вокруг Ямы вмиг разрушается – и становится просто зверской толпой, в остервенении зарывающей копытами, хвостами, рогами и лапами маленького суриката.

Лёвыч смотрит на толпу сверху вниз. Он спокоен, но его хвост раскачивается, как маятник, ведущий обратный отсчёт оставшегося сурикату времени жизни.

19:00

Теперь понятно, чего он ждал.

Возбуждённая казнью толпа принимается выть, блеять и реветь:

– Камни! Камни! Мы хотим камни!

Они жаждут крови, но без соизволения Прайда не вправе кидать в суриката камнями, потому что эта казнь предполагает бескровное закапывание в песок.