Темная сторона души

Кого задирала, с кем кокетничала… Потом Борька с работы вернулся, я и убежала, пока он меня не заметил. Стыдно стало – самой сорок лет, а бегаю, за соперницей подглядываю, как девчонка.

– А потом что было? – спросил Сергей сочувственно. – Он ведь вернулся, теть Даш, я знаю.

– Да ничего ты не знаешь. Не вернулся он!

– А как же…

– Не он вернулся, а выгнала она его! – Дарья Олеговна в сердцах ударила рукой по дивану, и пружины заскрипели. – Выгнала! Наигралась – и не нужен стал, вот в чем дело было! Когда Боря домой пришел, я сначала обрадовалась, а потом смотрю – лица на нем нет.

Она подняла на племянника взгляд, и эхо прежней ненависти отразилось в нем.

– За то, что она, дрянь, с мужем моим сделала, – глухо сказала Дарья Олеговна, – убить было бы как раз по заслугам. То, что увела, в себя влюбила, – дело обычное, хоть и нехорошее. Но вот то, что она из Борьки все соки выжала за две недели, помучила его, а потом выбросила, как ненужную вещь, – такого простить нельзя.

– А ваш муж не хотел ей отомстить? – спросил Макар.

– Боря? Нет, не хотел. Эх, Макар, да он ничего не хотел – лишь бы она его к себе позвала, поманила, как собачонку. Гордость ему не позволяла самому прийти, ноги целовать, но я же видела, как он от каждого звонка дергается, как его в пот бросает.

– Она не позвонила?

– Позвонила, – усмехнулась тетушка Дарья. – Со мной поговорила, дрянь эдакая: «Борис Филимонович дома? Позовите его, будьте так любезны».

– И он дал? – изумился Сергей.

– Конечно, дал, куда бы он от нее делся! Назавтра и побежал. Отнес, вечером с работы вернулся, на кровать лег лицом к стене и говорит: «Дашенька, прости меня.

Дарья Олеговна издала смешок, больше похожий на всхлип.

– Лежит Боря, разговаривает, будто со мной, а я-то понимаю: он не со мной, он с душой своей разговаривает, только сам этого не видит. Сам себе обещает: не буду, мол, больше, искать ее, не буду плакать из-за нее. Жалко мне его стало – хоть волком вой.