Тебе повезло, детка!

Не пропала, уйдя от мачехи, поняла, что смогу заработать на кусок хлеба и без помощи Марины, а про модифицированного и говорить нечего – это я ему нужна, а не он мне. При этом никому из них не важны мои желания, мои стремления. Самое ужасное, что я сама чувствую себя раздавленной и опустошенной, уже ничего не желая.

В самый разгар моих размышлений хлопнула дверь, и в ванную ворвался Арман. Но замер, словно натолкнувшись на стену, едва увидел меня. Еще день назад я бы испуганно съежилась, а сейчас дошла до такой степени нервного истощения, что просто смотрела на него.

Я медленно развела ноги, с отстраненным интересом наблюдая, как сильный мужчина на моих глазах теряет контроль. За какие-то секунды его одежда полетела в стороны, и он, обнаженный, подняв кучу брызг, нырнул в ванну, тут же перетащив меня на себя.

– Удивила, – по-хозяйски оглаживая мою спину, выдохнул он.

И я расхохоталась недобрым, холодным смехом. Он опять замер, а я, отсмеявшись, уперлась ему в грудь руками, отодвигаясь, взглянула в лицо и спросила:

– А чего мне бояться? Что задушите? Нет, вам нужно мое тело. Изнасилуете? Так уже. В тюрьму отправите? Так я согласна! Мне плевать, верите вы в мою невиновность или нет, я не нуждаюсь в вашем прощении. К вашему сведению, – обвела рукой свечи, пену, – все это я сделала для себя. Себе приятное, не вам.

Его руки крепко сдавили мои бедра, словно в попытке удержать. Взгляд полыхнул, прожигая ледяной синевой.

– Ты нужна мне.

Смешно.

Я покачала головой.

– В роли резиновой куклы, с которой вы сбрасываете напряжение, ничего привлекательного нет. Я живая. У меня есть чувства. Я не игрушка, которую можно душить, отбрасывать в сторону, а потом возвращаться и опять ласкать, словно ничего и не было.

Тигриный взгляд поплыл. Вот правду говорят, что у мужчины две головы и думать одновременно обеими они не умеют. Пошло звучит, зато жизненно. Было заметно, как доминирование перетекает к той, что ниже пояса. Я добавила градуса, поерзав.