Танкисты

Танки спустились в низинку и постепенно исчезли из поля зрения наблюдателей со стороны позиций корпуса, только башни иногда показывались из-за кромки со стороны реки. Алексей держался обеими руками за ручку панорамного перископа и смотрел вперед и влево. По боевому расписанию во время марша и атаки командир наблюдает за передним и левым секторами, заряжающий за правым.

– Омаев, не спишь? – спросил Алексей в ТПУ. – Как обзор?

– Обзор нормальный, готов открыть огонь, – бодро отозвался чеченец. – Пока целей не показалось.

«Да, – с усмешкой подумал Соколов, – обзор у него нормальный. Там через эту дырочку толщиной с большой палец видно только, как небо меняется местами с травой во время движения танка. Ладно, подскажем, сориентируем, лишь бы он был готов. А Бабенко ведет танк плавно, – оценил командир. – Неровности глотает новой подвеской, не дергает. С таким водителем можно и на ходу стрелять. Попадать не получится, потому что все равно не прицелишься, но хотя бы вести психологический обстрел атакуемых позиций можно.

"– Две Семерки, я Тюльпан! – послышалось в шлемофоне. – Доложите обстановку.

– Тюльпан, я Две Семерки, – с удовольствием ответил Соколов, радуясь, что теперь воевать ему приходится на радиофицированных машинах.

– Удачи, Две Семерки!

Соколов еще раз достал и развернул на колене карту. Низинка дальше выйдет к берегу пологим широким рукавом, и танки будут видны как на ладони с того берега и со стороны моста. Все, здесь надо встать и с биноклем осмотреться.

– Я Две Семерки, всем стоп! Стоп, Бабенко! Внимание, командир покидает танк, за меня остается сержант Логунов. Восьмерка, встань рядом, наблюдаешь вперед. Девятка, разверни башню назад, прикрываешь тыл. Омаев, с автоматом в люк, прикроете меня.

Не глуша двигателей, танки встали, как приказал командир, фактически заняв круговую оборону.