Танкисты

Один бронетранспортер остановился… второй задымил и тоже замер. Танки открыли огонь с ходу из пушек и пулеметов.

Вот встал еще один танк. Молодцы, ребята! Немцы поднимались в атаку и снова ложились под пулеметным и ружейным огнем. Потом опять поднимались и шли. Они все ближе. Еще немного, и захлестнут окопы. Нет уже у батальона такой плотности огня, чтобы остановить их.

– Минометы, огонь!

Со второй линии обороны послышались хлопки. Мины рвались чуть ближе, потом разрывы сместились и стали рвать атакующую цепь.

Когда загорелся еще один немецкий танк, а потом другой, когда комбат увидел, как заметалась пехота, как немцы стали прятаться за свои бронетранспортеры, он ничего не понял.

И тут Парамонов увидел, как из-за леса вылетела «тридцатьчетверка», развернулись три немецких бронетранспортера, обстреливая своих. А за ними пошла пехота – наша! Красноармейцы!

– Батальон! – поднявшись на бруствер окопа, закричал майор хриплым голосом. – В атаку-у-у!

– Товарищ полковник, – Соколов вытянулся, приложив ладонь к шлемофону, – приказ штаба армии выполнен.

– Спасибо тебе, лейтенант! – Полковник, представитель штаба, обнял танкиста, похлопал по спине. – Каких орлов страна рождает, а? Ты Соколов? Значит, соколов! Спасибо тебе!

Казаков, когда его, поддерживая под локоть, провожали до машины, обернулся, снова подошел к Алексею и тоже обнял его. Танкисты смотрели вслед, у всех закопченные лица со следами пота. Омаев вдруг заулыбался, когда к нему подбежал солдат, водитель грузовика, который доставил патроны на высоту.

– Руслан, живой! Ну, ты нигде не пропадешь! Здорово!

– Здорово, Мишка! – Омаев обнял парня. – Как там наши? В санбате давно не был. Как там Люда? Увидишь ее? Понимаешь, мы остаемся здесь, ты ей передай…

– Руслан… – Солдат опустил голову и замолчал.

– Что? – Танкист побледнел и нахмурился.

– Люда погибла. Три дня назад, во время налета. Санбат разбомбило.