Танкисты

Соколов поднялся, закинул на плечо автомат и расстегнул воротник комбинезона, чтобы освобожденные пленные видели его командирские кубики. Пусть знают, что их освободила Красная Армия. Жаль, не догадался он из танка пилотку взять, ну теперь уже поздно.

– Кто старший по званию? – спросил Алексей строгим голосом. – Офицеры есть?

– А вы кто же такие? Ребятушки, родные… Наши же, советские!

Толпа зашумела и кинулась навстречу лейтенанту, но потом постепенно бывшие пленные пришли в чувство и остановились с виноватым видом.

– Нет офицеров, – подал голос парень, сидевший на земле, которому красноармеец перетягивал рану на бедре оторванной полой своей нательной рубахи. – Только красноармейцы и сержанты. А вы кто, товарищ лейтенант? Из окружения выходите?

– Нет. – Соколов подошел к пленным и с сожалением увидел, что среди них человек пять ранены, пусть и несильно. Все-таки схватка с конвоирами не обошлась без потерь. – Я командир группы, выполняю особое задание командования. Бочкин, принесите аптечку из танка!

– А мы уж думали, что свои, что погнали фашистов с нашей земли… Думали, Красная Армия…

– Ничего, товарищи, – громко сказал Соколов, чтобы слышали все.

Логунов стоял в кузове в полный рост, с пулеметом наготове. Он успевал отвечать бывшим пленным на вопросы, а сам зорко поглядывал вокруг. Бабенко и Омаеву покидать танк Соколов запретил строго-настрого еще до начала операции. Только Коля Бочкин бегал среди красноармейцев с аптечкой и флягой воды.

– Не довелось мне на таких повоевать, – сказал раненный в ногу сержант, на петлицах которого Соколов увидел танкистские эмблемы. – Хороша машина! И мощная, и броня хорошая, и пушка не 45, а 76 миллиметров. Говорят, «тридцатьчетверку» немецкие снаряды не берут. Это правда, товарищ лейтенант?

– Ну, не то чтобы совсем не берут, но подбить такой танк трудно. А вы кто, товарищ сержант? Танкист? Представьтесь.

– Сержант Воеводин.