Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

– Ну там «Таблетки йода для полных идиотов», «Шампунь для лысых», «Безобразные калоши для толстых ног», «Дезодорант для навязчивых вонючек», «Мыло для свинтусов», «Отстойная книга» и так далее… Список фактически бесконечен.

– Зачем? – не поняла Таня.

Горьянов захихикал.

– Для подарков в основном. Хочет лопухоид сделать подарок с намеком и покупает начальнику миниатюрную гильотину, а теще «Пособие для полных дур», – сказал он.

– Неужели кто-то покупает такие идиотские подарки?

– Ты будешь смеяться, но спрос есть, – серьезно отвечал Демьян.

"Таня натянуто улыбнулась. Хлюпающие кроссовки на ногах стали еще противнее. Но лучше уж Горьянов с его пособиями для полных дур, чем кликушествующая Лизхен. Зализина растерянно переминалась с ноги на ногу. В животе у нее назойливо бурлило и клокотало, точно там проснулся задремавший камчатский вулкан. Таня радостно отметила, что, пока рядом Демьян, Зализина нейтрализована.

Удача, повернувшаяся было задними карманами брюк, продолжала улыбаться Тане. Горьянов еще не ушел, когда рядом появилась Склепова в сопровождении верного Гломова.

Склепова всегда умела выискивать халяву. Пословица «На ловца и зверь бежит» в ее варианте модифицировалась в «На ловца и халява бежит». Еще в Тибидохсе, когда она жила с Таней в одной комнате, Таню всегда поражало, что майки и сумки у Склеповой все были бесплатные, рекламные, а бокалы и тарелки, судя по эмблемам, все стащены из ресторанов, как лопухоидных, так и магических.

– Танька, привет! – поздоровалась с ней Склепова, одним мимолетным взглядом прозревая скопление вокруг Тани вражеских сил. – С ума сойти! К нам приехала Лизон Зализонова! Подстелите мне газетку: я падаю в обморок!.. Здравствуй, Демьян!.. Только не надо меня целовать в щечку! Я не пью по утрам кефир!..

Горьянов торопливо заулыбался, показывая, что оценил шутку.

– О, кого я вижу!.. Уважаемый Бей-всех-подряд, наше вам с кепочкой! Или вам без кепочки завернуть? Вы не стесняйтесь, пользуйтесь, пока девушка добрая и отзывчивая!

Глеб сдержанно поклонился Гробыне. Он давно уже все о ней понял. Склепову можно было или сразу убить, или сразу любить. Третьего не дано.