Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Я мороженым отмороженный, – наивно заявил Ягун.

– ЯГУН! Ты когда-нибудь сможешь быть серьезным?

– Фу-ты ну-ты! Перестань говорить, как Лоткова! А то я буду вас путать, и мне придется со временем стать двоеженцем! – предупредил ее играющий комментатор.

Ванька ткнул его кулаком в живот.

– Очнись, Ягун! Если Зербаган захочет добраться до Тангро – нам его не остановить.

Ягун скривился.

– И ты туда же, Джон Вайлялька? Знаешь, чем отличается оптимист от пессимиста?

– Ну и чем?

– Оптимист, посвистывая, идет по минному полю и, вообрази, отлично его проходит.

Глава 12

Чаша искренности

После ухода Зербагана и Поклепа никто из преподавателей не показывался в Зале Двух Стихий. Выпускникам предоставлена была полная свобода. Бейбарсов, исчезнувший вслед за ревизором, тоже не возвращался, и, признаться, это начинало тревожить Таню.

«Мы тут развлекаемся, а он там один…» – думала она, вспоминая тонкую руку Глеба, независимо помахивающую тросточкой.

Жора Жикин блистал. Точнее, ему так казалось. Он разгуливал по залу и всем рассказывал один и тот же анекдот. В анекдоте сын спрашивал у папы: «Может ли Пегас жениться на корове?» и получал ответ: «Только так и бывает в этой жизни, сынок!» Под Пегасом Жикин явно подразумевал себя, хотя крыльев не имел, разве что зубы у него были лошадиные.

Ягун был в ударе. Он болтал так много и хохотал так громко, что окажись в зале Ягге, она встревожилась бы, все ли у Ягунчика в порядке с головой.

Ванька все время находился рядом с Таней, подкармливая то ее, то Тангро тем, что ему удавалось раздобыть у молодцов из ларца. Молодцы носились по залу с подносами, пустевшими с невероятной стремительностью."

"Шурасик, приглядывавшийся к молодцам с научным интересом, внезапно заявил, что их статус ему не ясен.

Но все же главным был первый вопрос: кто они.