Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Коля торжественно пообещал, что он попытается не смеяться.

– Немного радоваться все же можно. Тебя это будет только наполнять силами! Уж я-то знаю! – заверил он Ягуна.

– Верю, во все верю, Колян! Я по жизни доверчивый, – сказал Ягун.

Его наконец перестало пучить, и он смог вздохнуть спокойно. Одновременно он с опозданием понял, почему у Поклепа, который привез Колю в Тибидохс, был такой полуживой вид. Должно быть, во время полета Коля боялся и… со всеми вытекающими.

– А чего ты плакал-то? Ты же уже взрослый такой мужик… Лет двенадцать-то есть? – покровительственно спросил он у Коли.

– Де… десять… почти."

"– Отличный возраст – десять лет! Самый расцвет юности! Столько всяких дел: пылесосы, авантюры, циклопов дразнить. А ты плакать на лестнице! Это, брат ты мой, не дело! Ты же, брат ты мой, подрастающее поколение… Скоро я буду стар и дряхл, и весь груз магического мира ляжет на твои плечи, сын мой Коля! – сказал Ягун, с удовольствием принимая важный вид.

Коля Кирьянов слушал его с таким восторгом, что играющему комментатору стало неловко.

– Так чего ты плакал-то? – повторил Ягун уже менее пафосным голосом.

– Меня дразнят!

– Тебя? Ну, они, блин, смертники в натуре!.. – изумился Ягун.

Кирьянов вздохнул.

– Кто дразнит-то? Однокурсники? – уточнил Ягун.

– Да многие… Говорят, что я косоглазый и тощий как гли… глис…

– Спокойно! Я понял! Пусть это будет червяк!.

Кирьянов задышал, и мозг у играющего комментатора перестал плавиться.

– Ерунда! – сказал Ягун. – Слушай меня, брат мой, и запоминай. Будешь цитировать своим детям, а они детям своих детей… Идеальных людей не бывает! У каждого есть хотя бы один недостаток. Кто-то толст, у кого-то лицо в прыщах, у кого-то ноги кривые, у кого-то фамилия звучит как у потомственного кретина или на зубах пластинка… И разумеется, находятся люди, которые счастливы об этом напомнить, чтобы жизнь медом не казалась.

– Они почему-то не срабатывают! – перебил Коля.

– Ты мудр, сын мой. Разумеется, они не срабатывают. А почему? Потому что тебе обидно и больно, а эти пиявки всегда чутко реагируют на чужую боль. Их не проведешь.