Танцы на стеклах. Книга 2

И увези, чтобы даже я не нашел. Не связывайся со мной. Я сам тебе позвоню, – приказываю я, выходя в коридор, – Маску снимешь через три дня, – и, не оглядываясь, ухожу прочь, чувствуя на спине обжигающий, осуждающий взгляд Амира.

Мелания

Животное.

Дикое, необузданное, безумное животное. Даже в мыслях, не могу назвать его человеческим именем.

Я лежу на заднем сидении тонированного автомобиля, свернувшись в маленький комочек, прижав колени к подбородку.

Амир никак не прокомментировал то, что увидел в комнате. Разве можно осуждать хозяина, даже если этот ублюдок исчадие ада.

"Я закуталась в абайю и плед, не слушая, бессмысленные теперь, слова утешения Амира. Не дождавшись моей реакции, он, наконец, замолчал.

Мне повезло, что к той минуте, как Амир вошел в комнату, и объявил, что у меня есть полчаса на сборы, я привела себя в порядок…

Хотя, о чем я говорю.

В любое время дня и ночи. Как он захочет… как я могла до такого докатиться?

Так обидно, так грязно… еще никогда не было. Даже когда Эдвард пытался превратить меня в девочку для своих садистских экспериментов.

Может, он прав. Отчасти, я хотела, чтобы он ревновал, когда видит меня с другими мужчинами. Хотела, чтобы хоть немного испытал тот мучительный спектр, разрывающих душу и сердце, эмоций, что почувствовала я, когда застала его с дешевками, вылизывающими его с ног до головы.

Только забыла, что ревность превращает этого собственника в неукротимое, сметающее все на своем пути цунами.

Я стояла перед своим чертовым отражением, и ничего не чувствовала, хотела не чувствовать, умоляла отключиться. Мне было противно ощущать, как остатки его «удовольствия» текут по моим бедрам. Тошнило от своего отражения – черные подтеки туши на местах, не скрытых маской, размазанная по всему лицу тоналка и помада. Если так выглядят ангелы, то с этим миром что-то не так.

Теперь я его ненавижу. Больше, чем ненавижу. А вчера я его…

Нет.