Таня Гроттер и ботинки кентавра

Он просто подошел к Псойко Рыжему и сунул ему в руку свою секиру.

– Ты чего? – растерялся Псойко.

– Я тут подумал, что мне надоел Арапс. Я ухожу с ними, – заявил Гуннио.

– Ты спятил. Знаешь, что полагается за дезертирство? Что я скажу магтенанту, когда он придет сменять караул? – простонал Псойко.

– Скажешь ему, что… – тут Гуннио наклонился к самому его уху и что-то прошептал.

Псойко Рыжий смущенно кашлянул:

– Знаешь, что он со мной сделает, если я ему такое скажу?

– Скажи, что я упал в ров при исполнении! Пока хватятся, пока воду перебаламутят – я буду уже далеко! – посоветовал Гуннио и со Склеппи под ручку выплыл из Арапса.

"На Ягуни он старался не смотреть, чтобы не вспоминать о браслете, который по-прежнему лежал у него в кармане. Примерно за полчаса до того, как Склеппи, вернувшись от Хозяйки Медной Горы, вновь подошла к нему, браслет Гуннио вновь накалился.

«СКОРО!» – услышал он жуткий голос.

К рассвету, предусмотрительно избегая дорог, они были уже в десятке километров от Арапса. Здесь Ург остановился у старого пня и раскрутил на нем свой ключ.

– Что-то я не понял, куда нам идти? Что нам, разорваться? Давай крути свой ключик еще раз! – потребовала Склеппи.

Но Ург отказался:

– Нельзя. Второй раз на одно не загадывают. Артефакты этого не любят. Мне и так все понятно. Сторожка с ботинками кентавра находится на северо-западе, где-то у Стикса, на Диких Землях. Но сейчас ключ советует нам идти на юг.

– Хорошо, пошли. Только, может, вздремнем для начала? – спросила Таня.

Голова ласки издала тонкий свист.

– Ключ считает, что это плохая идея. Мы должны идти на юг, – сказал Ург.

– Что ж, на юг так на юг, – согласилась Таня.

Она вспомнила последние слова Хозяйки Медной Горы о ПЯТОМ, который станет ее защитником. Интересно, кто это? И не на юге ли он теперь?

Так, в пути, в редколесье, они и встретили новый день.

– Гроттерша, а Гроттерша! Я вот что подумала… Ты такая дурочка, что разве что тряпку не сосешь! – ни с того ни с сего с чувством произнесла Гробулия.

Никакого повода для такого заявления не было, но Склеппи ощутила непреодолимое желание поругаться хоть с кем-нибудь.