Таня Гроттер и ботинки кентавра

Для нее день без дюжины хороших будоражащих словесных пикировок был хуже, чем день без куска мяса или хлеба.

Таня быстро повернулась к ней.

– Что ты сказала? – спросила она, спотыкаясь о контрабас.

– Ты такая дурочка, что… – нетерпеливо начала повторять Склеппи.

– Ты сказала что-то еще. Ты как-то меня назвала? Как-то очень знакомо!

– Гроттерша? – задумчиво повторила Склеппи. – Сама не знаю, почему, просто с языка как-то само слетело. А ведь ничего получилось, правда?

– Ничего, – задумчиво признала Таня.

– Ibi bene, ubi patria![17] – с пафосом произнес медальон Феофила Гроттера.

* * *Редколесье закончилось. Они вышли на холмистую равнину, которая тянулась, возможно, до самого Пламмельбурга, и остановились, толком не зная, куда им идти дальше. Не в Пламмельбург же? Склеппи, во всяком случае, категорически возражала против такого варианта.

– Уж лучше я стану домохозяйкой и посвящу жизнь одному мужчине! – сказала она героически.

Рядовой Гуннио скромно откашлялся.

– Я тут все шел и думал. Интересно, чем кормился Стихиарий все эти годы? Пусть он не материален, но ведь какая-то энергетическая подпитка ему нужна? – спросил вдруг Ягуни.

– Между ребятами… в армии то есть… странные слухи ходили, – сказал Гуннио. – Можно, мол, продать кровь в обмен на год могущества. Если кто согласен, проходит ритуал и становится весь такой умелый-преумелый. Силы немереные появляются и изворотливость, как у лисицы.

– В Пламмельбурге такие же слухи про огонь ходили. Якобы один маг надерзил царице, а когда его хотели схватить – прыгнул в огонь и исчез. А потом – через полгода уже – этого мага мертвым нашли в своей постели – высох весь. Описать даже не берусь, что с ним сделалось.

Ург выслушал ее и понимающе кивнул.

– И у нас в Тыре что-то похожее было. Парень один… ну прям совсем неудачник был… Никакого задора! Как выйдет на дело – дрожит! У пьяного и у того кошелек не смог бы срезать! До того опустился, что белье с веревок воровал, а нет белья – схватит курицу и бежать!.. Ну его ловят – бьют.