Танец Бешеной

Солнце, выглянувшее в просвет меж серыми полосами смога, осветило крыши, но эти создания не отбрасывали тени и ближайшие подмигивали Даше, опуская веки на выпученные алые глаза…"

"Она отвернулась, смотрела только вперед, но и там было не лучше: то и дело появлялись на обочине и прямо перед капотом призрачные эсэсовцы, звери, непонятные чудища, должно быть, слепленные сознанием из обрывков видеоужастиков. Хорошо еще, она прекрасно понимала, что с ней творится, – но сквозь волны душного тепла, сквозь резь в глазах и мелькание ядовитых красок пробивалась догадка: скоро, совсем скоро наступит взрыв.

Как-никак она кое-что знала о наркоманах и наркотиках. Салон машины начинал тягуче пульсировать, то сокращаясь вместе с Дашей, то раздвигаясь до неведомых пределов. Вой сирены казался хохотом.

Сквозь застилавшую глаза разноцветную пелену она разглядела сорок пятый дом на Жуковского – приметную розовую девятиэтажку с магазином внизу.

Профессиональный рефлекс еще работал, она назвала даже не соседний с Глебовым дом – стоявший несколько поодаль, на соседней улице.

Открыла дверцу, выпрыгнула.

– Вам помощь нужна? – спросил водитель.

– Нет, – бросила она.

Обогнула дом, вбежала во двор и кинулась по пересекавшей его наискосок дорожке к дому Глеба. Перепрыгнула толстый хвост огромного зеленого крокодила, разлегшегося на газоне, – заметила, как удивленно таращатся на нее прохожие. Сжала зубы и прошла прямо сквозь серо-синюю гориллу, сидевшую на дороге.

Горилла захохотала:

– Ак! Ак! Ак!

Даше показалось, что она теряет ориентировку. Чуть-чуть не повернула назад – представилось, что бежит не в том направлении. Снова отчаянно заморгала, встряхнула головой. Справа деловым шагом приближался целый взвод громадных санитаров в халатах, отливавших белизной снежных вершин, сверкавших мириадами ослепительных, коловших глаза искр. Ну совсем немножко еще, надо продержаться…

Трах! Она на всем бегу врезалась в прохожего – настоящего, твердого.

Посыпались из его пакета какие-то свертки. Даша пронеслась дальше.

В подъезде стало совсем плохо. Ступени колыхались, как волны в шторм, вспучивались, ходили ходуном, весь мир то стискивал ее в тесной скорлупе, то простирался в дикие, невообразимые просторы – с ней вместе, ставшей размазанной по всей Галактике бесконечной полосой тумана.