Таких не бывает (СИ)

Но смущало Белку даже не это… Может, у нее слуховые галлюцинации, а? Ну, или же Фокин имел в виду вовсе не то, что ей, глупой, послышалось.

Нет, с русским у нее проблем не было, мягкий южный прононс не в счет, ну и кроме того она ведь еще арабский знала, английский, языки ей в принципе давались легко – так что вряд ли Белка могла ошибиться. И тут ей лучше было бы переспросить, но она не решалась! Она за Фокиным как во сне бежала, удерживая его широкую спину взглядом и едва поспевая за уверенным размашистым шагом.

– Постойте! Мы что, уходим?

– Да, надо спешить. У меня знакомая в ЗАГСе. Если успеем до конца рабочего дня – все сделает в лучшем виде.

– Зачем? – пискнула Белка.

– Затем, что тогда какие к тебе вопросы?

– Не знаю. У нас так не делается…

– Ну, ты ж не по рукам пошла. А вышла замуж. А то, что без благословения, – Гордей Александрович пожал широкими плечами, – так если твой дядька не дурак – кипиш поднимать не станет. Сама же говоришь, ему еще трех дочерей женить.

Кстати, почему ты его отцом зовешь?

– Он так хотел, – пролепетала Белка, кутая голову в шарф.

– Ясно. Ну, пойдем.

Фокин надел изумрудно-зеленую парку с шикарным рыжим мехом на капюшоне и даже не стал застегиваться, а ведь на улице страшная метель разыгралась. Только свет фонарей с трудом пробивался через эту белую пелену. Шли по стоянке, утопая по щиколотки в снегу. И потому каждый шаг требовал определенных усилий.

– Вы не поняли. Я спросила, зачем это вам? Это же навсегда, свадьба, дети…

Гордей Александрович как-то так иронично на нее взглянул и, обтерев рукавом ручку, приглашающе распахнул дверь машины:

– Думаешь, ты не сбежишь от меня на второй день?

– Почему вы смеетесь? Я ведь серьезно спрашиваю!

Ну правда.

Почему-то стало до жути обидно, что он с ней вот так обращается! А ведь ее вопросы были вполне понятны. В конце концов, стремление Фокина помочь попавшей в беду девушке Белка могла понять, если бы цена у этого была другой. А тут… Ну, не будет же он, чтобы ей помочь, свою жизнь перекраивать! Не такой она и подарок. Порченная. Проблемная… Еще и с ребенком!"

"– Детали обсудим в пути, – отрезал Фокин и, осторожно затолкав Белку в салон, захлопнул за ней дверь. А потом и сам за рулем устроился. Машина у Гордея Александровича, кстати, была под стать ему самому. Большая, мощная, очень высокая. И пахло в ней хорошо: кожей, мужским парфюмом с восточными нотками.