Содержанка. Книга 2

«А мне, мать твою, что делать теперь? Я боюсь, блин, до смерти. Мне страшно!»

«Мне это не надо. Сделай аборт».

Душу сжимает клещами так, что тошнит. Я сохранила переписку, заскринила на память. Никогда не покажу ее Демьяну, он не заслуживает такого. Ни один ребенок не заслуживает. Паникующая мать и равнодушный отец... убожество. Она только для меня. Чтобы не забывать, как страшно и одиноко было в то время. Какую дыру в сердце залечивала.

Сынок мирно спит в коляске на свежем воздухе. Алекс к нему не бросается, но это и к лучшему.

Солнышко ласково греет, птички поют. Наш парк — чудесное место, вот только сейчас здесь разворачивается сражение.

Алекс смотрит в упор. Улыбка на лице тает, и в подобном серьезном состоянии он выглядит угрожающе.

Он изменился за эти два года. А может, просто никогда не общался со мной в таком тоне? Раньше.

Но я изменилась тоже. Поднимаюсь с лавки и выпрямляю спину. Через силу разжимаю пальцы, а то, кажется, бедные ручки коляски треснут.

— Как ты думаешь, что я здесь делаю? Приехал познакомиться с сыном.

Мы смотрим друг на друга.

— Это тебе. — Алекс протягивает букет.

— Спасибо, — принимаю с легкой улыбкой. — Ух, тяжелые! — Плюхаю на лавку.

Тошнотворный запах дурманит, но виду не показываю. У тебя не получится так легко меня уделать.

— Я полагала, что не увижу тебя никогда, поэтому без ответного подарка. Уж прости.

— Как это без подарка, — кивает Алекс на коляску.

У меня внутри планеты сходят с орбит, звезды взрываются, вселенные схлопываются.

— Это не подарок, это ребенок, — поправляю. — Настоящий.

Алекс смотрит на коляску, на выглядывающие из-под пледа ножки в белых носочках. Я разула Демьяна, чтобы было удобнее спать.

Неимоверным усилием воли заставляю себя стоять на месте и не кинуться закрывать сына собой. Понимаю, что это бесполезно. Не с Алексом. Я знаю, как он ведет дела. Его бизнес мешал многим, но никто не смог остановить этот убийственный водопад.

— Я в курсе, что настоящий.

— Это мой ребенок.

— Наш ребенок.

— Ты его не хотел, я это приняла и не лезла к тебе, — мягко улыбаюсь и придаю голосу милые нотки.

Дёма спит крепко, но всегда какими-то скрытыми локаторами улавливает мои интонации. Если нервничаю, он просыпается и истерит. Истеричный Демьян — это конец свет.

— Ни одного слова о тебе плохого не сказала прессе. Я была очень хорошей девочкой. Алекс, не лезь теперь ты к нам.