Содержанка. Книга 2

Мы оба возвращаемся в реальность, где у нас не осталось ничего хорошего общего, кроме сына.

Быстро себя одергиваю.

Возможно, мне показалось, что Алекс нуждался в моей поддержке. Вероятно, после того, что мы сделали друг другу, я не способна ее ему дать. Не захочу. Не в состоянии.

Это был какой-то глупый порыв из прошлого, который ничего не значит в настоящем.

Я улыбаюсь и киваю, дескать, рада, что он в порядке. Алекс делает знак рукой подойти. Не злится. Правда зовет.

На его шее мешает врачам работать плачущая австралийка.

Господи.

Алекс пострадал из-за Никиты Корнева, парня из моего прошлого. Его команда меня ненавидит. И нет ни одного способа доказать им, что я никому не желала плохого.

Слишком поздно.

Я качаю головой и отправляюсь на поиски Руслана.

Глава 17

Алла Теодоровна заходит в комнату и улыбается. Первым делом я вижу ее в зеркале, хочу обернуться, но почему-то этого не делаю. Чувствую на себе прямой, требовательный и такой родной взгляд, аж сердце замирает. Хочется продлить момент.

— Ивушка, встань, — зовет она.

Слушаюсь. Поднимаюсь и оборачиваюсь. Алла Теодоровна так смотрит, что кожу натуральным образом покалывает. Неописуемое ощущение.

— Вот. Как-то так, — развожу руками и оглядываю себя. — Купальник шикарный, правда? Я поражена до глубины души.

Бело-золотистый, расшитый камнями и стразами. Прическу я сама сделала, с макияжем помогла визажист.

— Моя девочка, — шепчет Андреева. Качает головой. — Лучшая. Моя лучшая, золотая девочка. И никакая травма это не изменит.

Улыбаюсь широко. Подхожу и обнимаю тренера от всей души. Слезы подступают. Слава богу, макияж водостойкий, иначе можно было его испортить этой эмоциональной минутой.

Я впервые с момента травмы надела купальник. Тренировалась до этого в спортивных костюмах, лосинах, шортах. Казалось, в купальнике буду глупо выглядеть. А еще мешал внутренний барьер. Я перелистнула страницу и до смерти боялась заглядывать в прошлое.

Но боли, как ни странно, нет. Только славная ностальгия.

— Спасибо, Алла Теодоровна. Вы изменили мою жизнь, и я всегда буду вам благодарна за это.

Она повторяет свою любимую фразу:

— Есть дети, которых рожаешь сама. А есть те, кого рожает другая женщина, но смотришь на них и чувствуешь — мое. Моя кровь, плоть, характер. Ты это поймешь потом, Ива, когда вернешься к карьере тренера. — Алла Теодоровна делает паузу и заключает: — Ты — моя.