Содержанка. Книга 2

Алекс одновременно всюду. Его губы горячие, от моих не отрываются. Руки скользят, разжигают, трогают. Его твердость подо мной будоражит.

Часами можем петтингом заниматься, и нашего взаимного обожания точно хватило бы на столь долгую прелюдию, но у нас... увы, никогда на нее не было времени.

— Пососешь мне?

Согласно киваю.

Слезаю с него и припадаю к члену. Облизываю ствол, беру в рот, замечая, как Алекс реагирует. Как меняется ритм его дыхания, напрягается пресс.

Так легко с ним всегда, так естественно. Он абсолютно понятный в своих реакциях, открытый, настоящий.

Татуировка черной дыры перед глазами... упорно вижу на ее месте розу. И я люблю розу. Именно эту. Мне кажется, нельзя любить или не любить цветы просто так. Скорее, мы испытываем негатив к событиям, с этими цветами связанным. Роза больше не символ беды. Давно уже нет. Я видела ее много раз, перед тем как подарить мужу удовольствие и получить свое.

Алекс собирает мои волосы в кулак и наблюдает за процессом. Дергаясь от кайфа.

Насытившись этой лаской, он отрывает меня от себя и жестом показывает, чтобы встала на четвереньки. Едва исполняю, его рука оказывается между моих ног. Не успеваю застонать от нового касания, как чувствую член. Следом толчок. Еще один. На третьем подхватывает волна ощущений. Алекс входит до упора и замирает. Я оборачиваюсь и прослеживаю его взгляд. Он смотрит в зеркало.

Помедлив и смутившись, в ту сторону перевожу глаза и я, чтобы застыть от впечатления.

Боже... Да мы оба безумные в своей дикой страсти.

— Еще. Насадись сама.

Повторяю. Медленно, томно. Алекс хрипло вздыхает.

— Если ревность жжет нервы, — говорит сдавленно, ласкает мои ягодицы, — нужно переплавлять ее в возбуждение.

Сглатываю скопившуюся слюну. Бросаю ему вызов взглядом. Алекс начинает двигаться, мгновенно включаясь. Усмехается комично-пафосно:

— Наказать тебя, малыш?

Я смеюсь! Он тоже низко хохочет. Да уж, ролевые игры явно не для нас. Закончив с весельем, мы вновь смотрим друг на друга в зеркале. Атмосфера в момент меняется, игры и шутки остаются в прошлом. Есть только он и я.

— Я тебя люблю, — говорит.