Тайная страсть отставного генерала

Вероятно, женщине было неловко, что я застукала её подслушивающей под дверью, и она сочла необходимым сказать несколько бесцветных фраз о Грекове:

– Хороший человек Пётр Алексеич. До всего ему есть дело, всегда готов любому на помощь прийти. Но вот Аньку утешает зря! Она, небось, рада до смерти, что избавилась от мужа-тирана.

– А чем занимается Пётр Алексеич? – мне было неловко слышать гадости про вдову, я сделала попытку перевести разговор на другую тему.

– Он бывший военврач, журналист и писатель.

По пути Алла завернула на кухню, и я вошла в столовую одна. Пьяные приятели покойного по-прежнему спорили за столом, но теперь их дискуссию перебивали голоса Лоры и Эдика.

Лора уставилась на стоявшую перед ней тарелку с куском ветчины. На её побледневшем личике застыло выражение ужаса.

– Меня сейчас вырвет! – вдруг взвизгнула девушка.

Спорящие мужики замолкли и разом повернули головы в сторону Лоры.

– А ты самогонкой запей, – посоветовал Эдик и захохотал. – Жрать меньше надо было!

Лора бросила на него злобный взгляд, вскочила и выбежала из комнаты, прижав руку ко рту. Эдик всё хихикал.

– Ксюша, иди сюда, – поманила меня Инна Николаевна, стоявшая у окна с Раисой Львовной Аристарховой.

Я подошла к ним, по пути заметила, что на столе сменили тарелки.

– Нужно сказать на кухне, чтобы забрали эти тарелки. Вон как бедняжка Лора разнервничалась, – тяжело вздохнула Раиса Львовна. А мне почудилось плохо скрытое злорадство в её голосе.

– Зачем их забирать, ведь они чистые? – удивилась я. – Вроде бы их только что вымыли.

Раиса усмехнулась и объяснила, что посуду помыли в унитазе.

Наверное, мысли о собственном племяннике волновали и крёстную. В комнату вошли хирург Аристархов и Греков. Инна Николаевна тут же вцепилась в последнего.