Тайная жена

Он вонзил свой всё ещё слишком яркий алый взгляд в меня и прошипел:

— Как только вы ступите за порог Радужного дворца, я казню всех пленных Тарга! А вы, — обратился он к тем, кто собрался рядом с лордами Запада, — все, кто безмолвно принял сторону предателя-принца, будете отвечать перед законом!

Я знала, что так будет, понимала, что под конец мои враги станут давить на больное, но всё равно не смогла принять такой удар достойно. Представив, как мои действия лишают жизней выживших при том жутком пожаре, я ощутила слабость во всём теле.

Хотелось найти выход, добиться компромисса, но старый лев, что сейчас был загнан в угол, так и разил безумием. С ним не договориться. По крайней мере я полностью в это верила, пока слово вдруг не взял дед Ашера.

— Ваше величество, — прозвучал неожиданно сильный голос, — как император, и как отец вы должны быть примером не только для своего народа, но и для ваших сыновей.

Отчего же вы так злитесь? — без тени издёвки спросил лорд Запада. — Отчего пытаетесь наказать сына, который, как и вы в свое время, поддался страсти? Разве не вы некогда говорили мне, что чем сильнее покоритель дракона, тем менее он властен над своими чувствами? Сейчас, лично я, вижу не принца, жаждущего власти, а мужа, который оберегает свою жену.

Может виной тому был статус деда Ашера, может его уже преклонный возраст, а может ещё не истлевшее чувство вины перед ним, но правитель Мэйвера скрипя зубами позволил себя отчитать.

Он принял все обвинения и не нашёл, что ответить, кроме как:

— Ради общего блага принцесса Тарга должна быть заточена в темнице. Ради всех нас эту женщину надо лишить её дара. Иначе всё будет пылать в драконьем пламени!

— А разве, — продолжал давить самый важный союзник Ашера, — своими действиями мы не создали все условия для этого? Принцесса Мираэлла спокойно жила в ожидании дня, когда исполнит свой долг, но из-за одного предсказания вы дали ей множество причин для ненависти и жажды отмщения.

— Прекрати вмешиваться куда не следует, — в итоге не выдержав прорычал император. Вот только мужчина, чьи волосы серебрились от времени, стоял твёрдо на своём:

— Боюсь, у меня больше нет на это права.