Тайная победа

 – Тебя прекрасно приняли в обществе – как мою жену и как новую графиню. Все прошло идеально.

– Нет! – в отчаянии простонала Джессика. Она уже не пыталась успокоиться и дрожала в руках Саймона, как пойманная птица. – Розалинд знает, что я глухая. Я не смогла ответить ей, когда она спрятала губы за веером. Розалинд знает, – восклицала Джессика, – и всем расскажет о том, что ты взял в жены инвалида! И в этом виноват ты! Я понимала, что никогда не сойду за нормальную, и пряталась от людей. Ты заставил меня забыть о страхах, и смотри, чем все это закончилось!

Саймон поднял ее подбородок вверх, чтобы Джессика видела его губы.

– Розалинд ничего не расскажет. Она не посмеет.

– Еще как посмеет! – Джессика вспомнила злобный, торжествующий взгляд Розалинд. Он не предвещал ничего хорошего. Джессика знала, что ее ждет катастрофа, и волна ужаса затопила ее сердце. Боже, о чем она только думала?

Джессика уперлась руками в грудь Саймона, пытаясь вырваться из его рук. Ей хотелось сбежать отсюда на край земли.

Она начала извиваться, но руки Саймона держали ее так крепко, будто были сделаны из стали, а не из плоти.

– Отпусти, меня, Саймон, – взмолилась Джессика, отворачивая лицо, чтобы он не увидел слез в ее глазах. – Тебе больше незачем притворяться.

Она изо всех сил толкнула его, но Саймон встряхнул ее, поворачивая так, чтобы были видны его губы.

– Тебе тоже незачем притворяться, что ты не моя жена, – заявил он.

– Но ведь ты обманываешь меня, делая вид, будто я что-то значу для тебя! Как долго это может продолжаться? Ведь на самом деле ты хочешь, чтобы сейчас рядом с тобой была не я, а… – Джессика не могла больше говорить. Слезы душили ее. Она проглотила комок в горле и хриплым голосом договорила: – Как долго мне терпеть эту ложь?

Она дышала коротко, с трудом. Боль в груди становилась все сильнее, сердце бешено колотилось от горячего взгляда Саймона, который, казалось, заглядывал ей прямо в душу.

– Ты моя жена. – Он провел большим пальцем по ее губам. – Я не позволю тебе или себе забыть об этом.

Джессика не успела перевести дыхание, как Саймон накрыл ее рот поцелуем. Он был не нежным и любящим, но властным, даже жестоким. Муж впился в губы, точно погибающий от голода путник, запрещая ей отворачиваться, требуя подчинения.