Тайна центрального района

Вера женщина мудрая, с немалым чувством собственного достоинства, ни слова не произнесла, лишь взгляд потемнел и стал таким, что Сергей, подавив вздох, начал тихо, устало:

— Верочка…

Екатерина же Сергеевна, осознав смысл происходящего, ничего не сказала, но как-то по-особенному скривила рот, юмористически подняла брови, чуть заметно подбоченилась… что за бабы эти женщины. Умеют из ничего нагнать жуткую атмосферу.

И тут, весьма кстати, появилась Ольга, легкая, как эфир, спокойная, румяная после улицы. Впорхнула, повесила плащик, поцеловала маму, втерлась между ней и отчимом, предложила отменно вежливо, звонким пионерским голосом:

— Поступило предложение: присесть за стол и чего-нибудь съесть.

Катя собралась было ответить, но тут в коридоре заворочался, басовито гаркнул Мишка, и она бросилась к нему.

Акимов снова потянулся было к вешалке и плащу, но падчерица спокойно предписала:

— Не надо, Сергей Палыч. Николай приведет их.

Вера Владимировна устало поинтересовалась:

— Что тут происходит, скажет кто толком?

И получила твердое заверение от дочери:

— Обязательно. Но потом.

— Когда?

— Как только все выяснится. Скоро. А пока можно вымыть руки и сесть за стол.

— Здравая мысль, — одобрила мама, и, уже направляясь в ванную, поручила мужу:

— Пригласи, пожалуйста, Введенских за стол, неловко. Некрасиво.

Глава 3

Разумеется, сыр-бор был не из-за чего, девчонок — сестру Наташку и Соньку Палкину, Натальину дочку, — Колька выловил в парке.

Вот уже недели две как эти две малолетние дурищи, отучившись положенное, не шли чинно обедать и делать уроки, а отправлялись блуждать невесть где. Мамы-тетки и весь район с ними на ушах стоят — а они мир, понимаешь, постигают. И тот факт, что опять эти слоняются, пиная мокрые листья, среди лысых и сырых деревьев, свидетельствовал об их скудоумии и отсутствии совести. Ведь говорено им было, и не раз. На Колькиной только памяти мать неоднократно просила Наташку: сначала покажись дома или в больнице — по ситуации, а там уж гуляй на все четыре стороны, и вот на́ тебе, пожалуйста! Снова за каким-то лешим не идет домой, а бродит кругами средь темных деревьев в компании с этой Сонькой.

«Чего это?» — удивился он мысленно, моментально смягчаясь.