Тайна мертвого ректора. Книга 2

Анархист, борец за права дивов, куда уж любопытнее. А еще у меня есть две новости. Одна отличная, а вторая откровенно… – она покосилась на Кузю, – плохая.

– Какие?

– Расслабься, – заметив, как занервничал Олег, добавила Татьяна. – Матвея завтра отпускают. Будет пока в гипсе ходить, но с головой вроде все в порядке.

– Ничего у него не в порядке… с головой, – пробурчал Олег. – А плохая? Что случилось?

– Да ничего такого. Представляешь, я форточку не закрыла и ко мне в комнату залетела ворона. Разнесла все, нагадила на стол и разбила мои любимые духи.

Олег выдохнул с явным облегчением, Кузя, впрочем, тоже. Значит его задумка увенчалась успехом.

– Ну, это ерунда. Хочешь, договорюсь с кем-нибудь из дивов об уборке? А утром будем завтракать уже втроем. Надеюсь, Матвей на меня больше не дуется.

– Извините… – Кузя решил, что самое время вмешаться в разговор, – если я забираюсь не в свое дело, но ваш друг поранился? Я могу чем-нибудь помочь?

Олег и Татьяна переглянулись.

– А, все равно скоро узнает… Да, наш друг Матвей свалился с крыши. И Олег прав: по-хорошему ему надо вправить мозги, но, боюсь, тут вы, сеньор Диниш, бессильны.

– А, тогда быстрого ему выздоровления, – Кузя решил, что дальнейшие вопросы только вызовут подозрение, и принялся за еду. Как бы разговорить этих студентов?

То, что им известно, определенно связано с колдуном Меньшовым. Не просто так Олег пытался о чем-то предупредить."

"Но намного важнее не спугнуть.

– Ладно, вам наши дела совершенно не интересны, – снова заулыбалась Татьяна. – Вы лучше нам расскажите…

– О чем?

– О Коимбре, конечно. Про студенческие республики. Анархистов и свергнутого короля. Про посвящения и какие-то чудовищные проверки ваших наставников. Заодно отвлечемся, а то после смерти ректора здесь царит очень тревожная атмосфера.

И Кузя понял, что не зря читал, наблюдал и расспрашивал студентов.

Вскоре обстановка стала совсем непринужденной. Олег и Татьяна тоже поделились несколькими забавными историями, а Кузя даже пару раз сбегал за добавкой чая и пирожных. Заодно прихватил зефира, для себя на ночной перекус, и конфеты для Петровича.

Разошлись, когда столовая почти опустела.