Тайна мертвого ректора. Книга 2

– Да нет, ничего, – Кузя улыбнулся и произнес фразу с португальским акцентом.

– Хм. Видишь ли, я много лет преподаю и отлично вижу, когда студент занят не лекцией или экзаменом, а своими мыслями. О чем ты думаешь? Волнуешься, что студенты раскроют тебя так же, как в Коимбре?

– Да, – Кузя уцепился за предложенную проректором фразу, так как этот вопрос его тоже беспокоил. – Что, если мне сразу устроят какую-нибудь хитрую проверочку? А я ее провалю. И с ней – все остальное дело.

– И все? – прищурился Меньшов.

Кузя замялся. «Надо рассказать, – решил он. – Пусть колдуны сами разбираются в своих делах». И ответил:

– Нет.

Меньшов подошел ближе:

– Поделись, что тебя тревожит. А если ты не доверяешь мне, то могу позвать колдуна, которого прислали из Управления.

– Не надо колдуна из Управления, – ответил Кузя, – это не про убийство. Меня беспокоит главный див Коимбры.

– Педру? – Меньшов нахмурился. – Что с ним?

Кузя принялся рассказывать. И про странное происшествие во время концерта фаду, и про Афонсу.

– Так… понятно, – проговорил проректор, когда Кузя закончил, и позвал: – Диана!

Дива бесшумно появилась у него за плечом.

– В португальских подарках прислали кофе. Свари мне его.

Диана не шелохнулась. Меньшов медленно повернулся:

– Я не люблю повторять дважды, Диана.

И, к его удивлению, дива медленно втянула носом воздух, склонила голову, взяла со стола кофе и исчезла.

– Вот, так-то лучше, – удовлетворенно пробормотал Меньшов, а Кузя, тоже поведя носом, спросил:

– От вас пахнет лекарствами.

– Я человек, и мне семьдесят два года, Кузьма. К сожалению, сражения уже не проходят для меня без последствий. Но современная медицина вкупе с нашими прекрасными чародеями и настоящим волшебником Пафнутием творят чудеса, так что за меня не волнуйся. Сейчас речь совсем о другом, поэтому я хочу, чтобы ты не отвлекался и слушал меня очень внимательно. Ментору Педру доводилось шпионить, и немало.

– А! Он говорил, что вы обыграли его в карты, – вспомнил Кузя.

– Да, было такое. – Меньшов улыбнулся, видимо, воспоминания были приятными. – Так вот. Именно поэтому у него имеется своеобразный пунктик.