Тайна мертвого ректора. Книга 2

Во-вторых, я создал для дивов безопасную зону, территорию, на которой категорически запрещено нападать друг на друга без моего личного разрешения. Нарушителей я убиваю на месте, кара неотвратима и часто наступает прежде, чем ослушник успевает довершить задуманное. На подконтрольной мне территории расположены площадки для отдыха, сделанные из тех самых плит, покрытых с одной стороны серебром. Дивы могут отдохнуть на них и даже выспаться, без страха быть сожранными или затянутыми в лед. Вы не представляете, насколько это ценно в нашем мире».

Аверин не представлял, но догадывался. И подход новоявленного императора Пустоши ему понравился. Да, до империи здесь было еще очень далеко, но сторонников привлечь уже получалось.

– Выходит, вы используете классический метод кнута и пряника? – с усмешкой спросил колдун.

«А почему нет? Он отлично работал в том мире, работает и в этом. Но это еще не все. Самая главная беда в Пустоши для тех дивов, что достигли уровней, когда уже не приходится переживать за собственную безопасность, – это скука.

– Они строят дворец?

«Да. Восстановление расплавившегося, достройка новых залов, изготовление статуй и прочее. Всем на территории дворца всегда находится какое-то занятие. К тому же здесь множество ярких цветов, которые очень привлекают дивов. Я использую систему наставничества, придуманную колдунами.

Аверин посмотрел на часы и кинул Владимиру несколько капсул с кровью.

– У меня есть еще один важный вопрос. Насколько безопасным будет пребывание во дворце наших ученых? Вы контролируете дивов, но инстинктов Пустоши это не отменяет. Даже страх неминуемой кары может не удержать ваших… подданных от сиюминутного порыва сожрать пришельца из человеческого мира.

«Это верно, инстинкты сильны. Даже я едва сдерживаюсь».

Аверин вдруг ощутил, как давит на него громада ледяного дворца. Его собственные инстинкты во всю мощь затрубили: «Опасность!» И это едва не вынудило Плеть неконтролируемо, как в детстве, выстрелить наружу. Аверин что есть силы сжал кулак и заставил себя успокоиться, не давая оружию вырваться.