Тайна темного замка, или Сосед снизу

 – Если Ванесса – истинная хозяйка нашего теневого колодца, то кто тогда Кристофер?

Ловчий открыл рот, чтобы что-то сказать, и вдруг захрипел, хватая воздух ртом.

– Он не ответит. Не сможет. Его молчание надежно скреплено клятвой. Так ведь? – Лорд Агрон без особого сожаления рассматривал задыхающегося мужчину. – Даже не пытайся бороться. Ты не сможешь ответить Кристоферу на его вопросы. А я смогу.

Лорд Доул закрыл рот и обмяк на постели.

– Ты должен был сразу сказать! – возмутилась Елена.

– Дорогая, если я кому-то и должен, так это своей семье.

– В вашем мире такие душевные отношения! – не выдержала я.

– Мисс Корин, вам еще придется познать все тонкости нашего мира, – со снисхождением произнес лорд Агрон.

Вот же сноб! Правильно Елена от него сбежала!

Возмущение, такое горячее, растеклось в груди, заставляя сжать руки в кулаки и спрыгнуть с подоконника.

«Спокойнее, дорогая. Это не ваш час истины».

«Вы понимаете, что тут вообще происходит?»

«Поверьте, многие моменты удивляют меня бесконечно – не меньше, чем остальных».

Но в целом Кристофер контролировал ситуацию. Складывалось впечатление, что этот упырь и был главным дирижером на сегодняшнем концерте.

– Спасибо, дорогая. – Зубы Кристофера неожиданно прихватили мочку моего уха.

До наших перешептываний, реальных и мысленных, никому не имелось дела. Муж Елены, в отличие от лорда Доула, не был связан обетом молчания и смог объявить, что Кристофер Даркстоун является внебрачным ребенком младшего брата короля. Леди Даркстоун исполнила свой долг перед королевством, но ее сердце было отдано другому мужчине, а после рождения Ванессы ему же досталось и ее тело.

– Если лорд Даркстоун был в курсе нюансов своей супружеской жизни, то это могло свести его с ума качественнее любого семейного проклятия, – задумчиво обронила я и посмотрела на Кристофера через плечо: – Как ты думаешь, твой отец догадывался?

– Лорду Даркстоуну сообщили, что он совершил ошибку в выборе наследника и сделал ставку не на того ребенка.

Тихий голос Пауля Рочестера напоминал шелест ветра, а сам жених чуть ли не сливался с обоями. Появившись в спальне лорда Доула, он оставался молчаливым зрителем.