Смотрительницы маяка. Рождественская вьюга

- Куда упали? – Мариса непонимающе нахмурилась. – Вы так странно выражаетесь, леди Гвин…

- Я имею в виду, что мы и так потеряны для общества, - объяснила Лида, поедая печенье. – Так что переживать не о чем.

- Кто знает… Возможно, у вас появится шанс вернуться… - принялась уговаривать нас нянюшка. – Всякое случается… Но если вы станете продавать могилы – это конец!

- А что в нашем случае не «конец»? – Варежкина упрямо выдвинула подбородок. – Даже если нас простят, то обязательно выдадут замуж. Кто станет мужьями таких, как мы: устроивших скандальную выходку в обществе благородных господ и сосланных на маяк?

- Старые лорды, которым уже все равно, лишь бы почувствовать молодое тело рядом.

- Господи… святые угодники… - прошептала она. – Это что, вас станут называть гробовщицами? Ох… Ой, не могу… плохо мне…

- И что? – обиделась Варежкина.

Мариса отправилась пить успокоительные капли, а я с сомнением спросила:

- Как-то примитивно, тебе не кажется? Куда ни плюнь, везде эти «Хароны».

- Так это там, в прошлой жизни, а не здесь! – Лида откинулась на спинку кресла. На ее щеках, усыпанных крошками печенья, появились ямочки.

Я прыснула. Варежкина, как всегда, жгла не по-детски. А может, она была права? Что в этом такого? Жизнь и смерть – естественные процессы…

Полночи мы писали объявления. И спать отправились, когда часы пробили три часа.

На следующий день наша семья в полном составе прямо с утра собрались в город за продуктами. Погода действительно начинала портиться. С моря дул пронизывающий ветер, швыряя волны о скалы, а небо затягивали темные тучи, набухшие от дождя.

Закутавшись в теплые плащи, мы с Варежкиной испытывали настоящее удовольствие от путешествия. Лишь Мариса все вздыхала и охала, сетуя на то, что благородным леди, словно обычным крестьянкам, приходится ехать на таком чудовище.