Тайна леди Говер

-Видимо, это моя вина, - мужчина потер переносицу, - я обещал к ней приехать…

-Я объяснила ей, что у тебя скопилось много дел…- начало было Хенрика.

-Это не оправдание! – Сверр был зол на себя. Его младшая сестра уже пару лет жила в закрытом пансионе для благородных леди.

Хоть это и был ее выбор, после того, как их старший брат Диер женился и уехал в свое поместье, а Сверр стал все чаще пропадать на службе, девушка чувствовала себя одинокой в большом столичном особняке.

Слишком любознательная, с острым умом, живая, она постоянно нуждалась в новой информации, потому и просила отца устроить ее в пансион.

Отец любил детей, но его служба занимала слишком много времени и все же, несмотря на свою занятость, он старался проводить с ними все свое свободное время, не считая внимания, которое требовала от него супруга.

Для Клер же дети были чем-то вроде обязательной программы, которую она выполнила, выносив и родив их.

Старшего – Диера, воспитывала нянюшка, мягкая и добрая женщина, которую брат забрал с собой в поместье, доживать старость. Сверра, нянчила Хенрика, посвящая мальчику все свое время. А вот их младшей сестре не повезло. Няньки у нее не задерживались, Блер была еще той проказницей и братьям пришлось взять на себя эту роль.

Хенрика любила Блер, но такой тесной связи, которая установилась у нее с племянником, у них с девочкой не было. Тем не менее, Блер уважала Хенрику и прислушивалась к ней, в отличии от матери. Но на первом месте для девушки всегда оставались братья.

-Дорогой, что тебя гложет? Я вижу, что ты чем-то озабочен, и уверено это никак не связано с… Альетой, - Сверр внимательно взглянул на тетушку, он знал, что от ее внимательного взгляда никогда ничего не скрыть.

-Ты права… И все же, это напрямую связано с ней… - поймав на себе встревоженный взгляд, продолжил:

-В скором времени я женюсь…

-Как? Сверр! Но Альета… Только не говори мне, что ты решил…- тетушка закрыла рот ладонью, боясь даже произносить это вслух.

-Нет! Конечно, нет, - у него и в мыслях не было предлагать снова руку и сердце той, что с таким равнодушием выбросила их в первый раз.