Тайна

Жених вздохнул, встретился со мной глазами и задал мысленно вопрос о том, о чем я уже и сама подумала. Я кивнула Ти, а затем улыбнулась Повелителю:

— Ар, мы собрались немножко попастись и побегать. Пойдешь с нами?

Через полчаса три единорога играли в салочки на лугу. Я, по широкой дуге удирая со всех ног от Тиану, раздумывала, а нельзя ли придумать какую-нибудь игру с мячом? Было бы весело!

Еще час спустя два принца и одна принцесса расчесывали друг другу волосы и говорили о драконах.

Перед тем как заснуть, уткнувшись в теплый бок Тиану, а расспросила его, сколько рос его собственный дракон после первого рыка? Оказалось, почти полтора года. Я подумала, подумала…

— Ти, а давай сейчас сольемся сознаниями? И пусть твой дракон позовет мою драконицу. Помнишь, как вы с Аром звали единорога? Мне кажется, если она будет слышать зов твоего дракона, то сама захочет расти быстрее.

— А что, неглупо, — задумался Ти. — Давай!

Ти склонился ко мне, мы слились мыслями… Я слышала рев Ти-дракона — волнующий, мощный, призывный. Я дрожала и резонировала от него… А потом в ответ раздался рык моей драконицы. Значит, утром мне не послышалось — она есть!

Не разрывая ментального контакта, Ти поцеловал меня. Драконы продолжали реветь.

Глава 23

Ничто так не мешает роману, как чувство юмора у женщины и его отсутствие у мужчины.

О. Уайльд— Ти, а у твоего дракона есть имя?

— Аа-а? — Еще не до конца проснувшийся эльф захлопал темными ресницами, пытаясь вникнуть в смысл вопроса.

— Ну, когда ты — дракон, как ты себя называешь? Неужели эльфийским Тинуириннель? Или как-то по-другому?"

"— Бель, — парень прищурился, — ты меня удивляешь. Ты интуитивно чувствуешь вещи, до которых не должна бы еще дорасти… Да, у моего дракона есть имя, которым он зовет себя — Штормовой Ветер.

Вот откуда запах моря, поняла я.

— А почему ты это спросила? — покосился через плечо на меня жених.

— Мне кажется, моя сейчас придумывает себе имя. Она решила, что будет Бурей, только еще не выбрала, какой именно — ее тянут и огонь, и ветер.

Эльф дернул бровью, хмыкнул, а потом вдруг заржал, отвернувшись от меня и уткнувшись в подушку.