Таежный гамбит

За первой цепью, метров через сто, поднялась вторая, за ней третья…

— Караул, братцы! — закричал кто-то из красноармейцев.

— Молчать! Без паники! — перекрыл его Струд. — Пулеметы, готовь!

Клацнули затворы, Струд лег у одного из пулеметов, рядом с молодым бойцом, вытащил из кобуры наган.

— Товарищ командир, — спросил пулеметчик, — а стрелять длинными очередями или короткими? Между ними вон сколько места-то, зря понастреляем патронов…

— Запоминай, — досадливо ронял фразы Струд, всматриваясь в приближавшихся. — В таких вот случаях нужен широкий огонь.

— А как определить меру рассеивания? — паренек оказался сообразительным.

— Тут просто не объяснишь. Нужна практика, — пожал плечами Струд. — Искусство приходит не сразу. Но хорошо уже то, что ты про это спрашиваешь. Значит, из тебя выйдет хороший пулеметчик.

Паренек хотел спросить еще кое-что, но Струд скомандовал:

— Огонь!

Паренек надавил на гашетку, пулемет застучал, подпрыгивая. Струд едва успевал направлять ленту в приемник. Сквозь вспышки выстрелов он видел, как подбежавшие метров на триста офицеры, вдруг стали падать один за другим.

— Не давай врагу опомниться, — кричал Струд. — Засыпай его пулями, как дождем. В короткое время он должен понести такие потери, от которых уже не сможет оправиться. Не уставай поливать его огнем!

Вышла пустая лента, парнишка повернулся за другой, но Струд остановил его:

— Погоди-ка, пока не надо, — и кивнул в сторону врага.

Белые откатывались назад, перебегая от укрытия к укрытию. На белом снегу темнели пятна шинелей. Красноармейцы прекратили стрельбу. Струд поднялся из-за пулеметного щитка и посмотрел в бинокль.

— Все, больше не пойдут, — сказал он, снял папаху и вытер крупные капли пота.

… Отведя уцелевших в глубокую балку, Белявский, раненный в плечо и наскоро перетянувший рану, приказал сосчитать потери. Погибло восемьдесят семь человек. Белявский опустил голову и снял фуражку.