Та, что подарила сына

Демьян проигнорировал бы травму, если бы не пресс-конференция. Никто не должен знать до поры до времени, какие перемены грядут в семье Тарисова.

Степан вернулся и занял соседнее место.

– Что дальше? Куда едем?

– Позвони в аэропорт. Пусть готовят самолет.

Глава 7

Выглядела Юля откровенно плохо. Не помогли ни патчи, ни тканевая маска.

– Юля, да нормально всё…

– Мам, какое «нормально»! От меня люди шарахаться будут!

– То, что ты сейчас мечешься по дому, лучше не будет. Ну-ка, сядь. Сейчас кубики льда с ромашкой принесу.

– Какие кубики, мам.

– Обычные. Тихо, я сказала. Вот, держи кофе. И успокаивайся уже.

Юля восхищалась мамой. Сегодня именно она взяла на себя роль адекватного человека в их семье, которая с убийственным спокойствием держала атмосферу в доме.

Даже отца построила, что случалось крайне редко. Откровенно говоря, почти не случалось. Папа в их доме пользовался неприкасаемым авторитетом, а девочки… оставались девочками.

Утро началось с заявление отца, что он не повезет Сережу в сад.

– Почему, Миша?

– Как почему? Ты видела… этих? Они отъехали, но наблюдение не сняли!

Юля закрыла лицо руками. Сережа уселся на ковер в зале и увлеченно смотрел «Смешарики». Разговоры взрослых его не касались. Он даже не прореагировал на замечание деда. Обычно стоило сказать слово «садик», как сын навострял уши.

– Папа, смысл?..

– А ты не понимаешь? – отец пошёл красными пятнами, поднималось давление. – Он может забрать… его оттуда.

– Папа, – Юля поставила тарелку с бутербродами на стол.

– Не выражайся.

Мама метнула взгляд в сторону Сергея. Тот, услышав интересное для него слово, довольно засмеялся и прищурился.

– Не вылажайся, мамочка.

– Я и не выражаюсь, – она подмигнула ему, а у самой ноги подкашивались.

В конечно итоге, папа отвез Сергея в сад.

– Мама, целуй! – важно заявил сын у порога.

Она и целовала много-много раз.

Она же с ним не прощается… Правда? Не прощается.

Мамино средство всё же убрало отеки под глазами, а, может, всё вместе подействовало. Перед выездом из дома Юля кинула в сумку валерьянку. Пригодится, она даже не сомневалась.

В восемь тридцать ей надо быть в отеле. В девять она заступает на ресепшн. И в девять её снова ждали.