Та, что подарила сына

– Демьян Валерьевич, вы, правда, думаете, что мне не всё равно на ваше мнение обо мне? Или вы обеспокоены за собственное эго? Вывод-то сделали, а тут оплошность.

– Хватит язвить!

Она снова добилась того, что он повысил голос. Радости не было. Напротив, пришло осознание, что она дразнит голодного тигра свежим куском мяса, не замечая, что дверь в клетку приоткрыта.

– Защитная реакция, – честно призналась Юля, отводя взгляд.

Чем чаще она смотрела на Тарисова, тем страшнее ей становилось.

Потому что все, услышанное за последние пять-десять минут, начало в её голове принимать конкретную форму.

И пришёл страх.

Настоящий.

Юля старалась не выказать его, но никто никогда не готовил её к тому, что она окажется в настолько ужасающей ситуации, когда мир качается перед глазами и земля уходит из-под ног.

– Я не помню вас."

"Все психологи говорили, что ни в коем случае нельзя обнажать страха перед противником. Что нельзя его выказывать перед теми, кто априори сильнее.

Оружие у Тарисова было. Только не то, из которого стреляют.

Хотя и это, сто процентов, тоже было.

Юля начала говорить, голос дрогнул, и она не нашла ничего лучшего, как обхватить себя за плечи.

Фигура, явно не относящаяся к борцу.

– Я тебя тоже.

– Может быть, тогда…

– Нет. Не может, – он её даже не дослушал.

– Я не могла с вами заниматься сексом.

– А я мог, – теперь пришла его очередь иронизировать, и он не скрывал сарказма.

Своего превосходства тоже.

– Сумасшествие какое-то.

– Юля, сядь.

Она хотела отказаться, потом передумала. Смысл воевать с ветряными мельницами?

Проведя рукой по волосам, уже не думая про внешность, Юля всё же вернулась к креслу. Тут из двух зол выбиралось меньшее. Или стоять истуканом, рассчитывая непонятно на что, или оказаться вблизи с Тарисовым.

Она выбрала второе. Некоторое время не смотрела на собеседника, он молчал.

Папка по-прежнему находилась открытой.

– Теперь поговорим?

Юля несколько раз качнула головой вперед. Это даже не было знаком сознания, скорее, инстинкт.

– Демьян Валерьевич, – она не собиралась переходить на «ты». Сознательно. Нет у неё ничего общего с председателем «Россбанка» и не может быть. – Давайте я выскажусь. Прошу меня выслушать. Не давить. Не испепелять взглядом.