Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Она никогда не ляжет спать, если меня нет дома. Я очень люблю ее.

– Неужели ты, мой сын, никогда не сможешь признать меня матерью? – сказала Мандана. – Ведь я не виновата, что так случилось! Отец отнял тебя, он вырвал тебя из моих рук!

– Мы любили тебя, сын, и умершего, – тихо вздохнул Камбиз."

"Киру стало жалко этих пока еще чужих ему людей. Вот они плачут теперь перед ним. Им больно, что он любит Спако, что Митридата называет отцом. А как он может забыть Спако и Митридата, как он может перестать любить их, если даже не они его отец и мать? Жестокие слова готовы были сорваться: «А почему же мои родители не защитили меня, почему отдали на смерть? Почему не вырвали меня из рук деда и не укрыли от гибели?»

Но он промолчал.

– И ты спал в хижине на соломе, ты – царский внук? – с сокрушением начала Мандана. – Ты, как простой пастух, пас быков и сражался с волками?

– Но зато отец… но зато Митридат научил меня ездить верхом и стрелять из лука.

Внезапно взглянув в окно, Кир вскочил:

– Уже вечер… Поздно, а я так далеко… Спако ждет меня!

– Опять Спако! – крикнула Мандана и вышла, закрыв руками лицо.

– Мальчик мой, – печально сказал Камбиз, – ты должен понять, что уже не вернешься туда. Ты должен смириться с этим.

– Но Спако плачет теперь, – смущенно сказал Кир. – Я знаю, что не вернусь. Только я вдруг подумал: уже поздно, а она, может быть, ждет.

Кир с надеждой посмотрел в глаза Камбиза. Но тот только пожал плечами:

– Я не думаю, чтобы твой дед отпустил их.

И про себя добавил:

«…Если они еще живы».

– Когда я вырасту, я возьму их к себе, – сказал Кир.

– Когда вырастешь, поступишь, как захочешь. А теперь ты прежде всего должен помнить о том, что ты – внук царя.

– Какая судьба у меня? Я буду царем?

– Тсс… Я вовсе не хотел сказать этого!

Камбиз испугался – не молвил ли он лишнего? И поспешно заговорил о чем-то другом.

А Кир задумался.

Скоро все утихло и умиротворилось в доме Камбиза.