Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Нет у него сокровищ, чтобы он мог удовлетворить столь великого царя, как Филипп, а прислать небольшую подачку он считает еще более непристойным, чем вовсе отказать. Вообще – пусть будет это известно македонскому царю – скифов ценят за доблесть, а не за богатство.

Получив этот ответ, Филипп ничего не сказал. Но решение принял в ту же минуту: «Хватит. Время разговоров с тобой, старик, прошло. Терпеть твою наглость я больше не в силах».

Однако эти мысли он пока оставил при себе. Филипп знал, как легко переносятся из лагеря в лагерь военные тайны.

«Атею, царю скифскому, от Филиппа привет! Во время осады Византия я дал обет воздвигнуть статую Гераклу. И теперь иду, чтобы поставить ее в устье Истра. Так прошу тебя – не мешай мне пройти спокойно, как другу, по твоей земле и почтить бога!»

Послы уехали.

Филипп приказал снять осаду Византия. И тут же стал готовить войско в поход.

Послы встретились в пути. Они везли ему ответ царя Атея. Если Филипп хочет выполнить свой обет, то пусть пришлет статую к нему, к Атею. Он обещает не только поставить статую, но и сохранить ее невредимой.

– Однако я не потерплю, – заявил Атей, – чтобы войско Филиппа вступило в пределы моего царства! Если же Филипп поставит статую против воли скифов, то, как только он уйдет, я низвергну статую, а медь, из которой она отлита, превращу в наконечники для стрел.

Ничто – ни просьбы, ни лукавство, ни лесть – не действовало на скифа.

– Он не потерпит меня на своей земле, вы слышите? – усмехнулся Филипп, и усмешка его была зловещей. – Клянусь Зевсом, он не потерпит!

Македонское войско тяжелым, уверенным шагом, под которым гудела земля, двинулось на Скифию.

На юго-западной границе Скифии, вдалеке от городов, два войска – скифское и македонское – схватились в яростной битве.

– Может быть, ты все-таки потерпишь меня на своей земле? – повторял он сквозь зубы.