Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

И Фемистокл рассудил их. Колония должна быть общей – и Керкиры и Коринфа, – но Коринф за это обязан уплатить Керкире двадцать талантов.

Звание евергета давало право владеть на Керкире землей и домом, чего не дозволено людям других государств. Это звание защищало имущество евергета, если ему предъявляли какой-нибудь иск.

Но Фемистокл, поселившись в доме одного из друзей-керкирян, чувствовал, что положение его здесь ненадежно, хотя он и не замечал недоброжелательства или недоверия к себе.

Жизнь на острове казалась ему странной, не то еще не проснувшейся среди полуденных грез, не то задремавшей в тишине прозрачного звездного вечера… Дни проходили без волнений, без событий.

Но вот уже совсем светло, а в доме тишина. В первые дни Фемистокла тревожила эта тишина. Разве хозяева уже ушли куда-то? Но нет, слуги что-то делали, готовили еду, прибирали дом… Хозяева еще спали.

Фемистокл ходил по городу – та же сонная тишина осеннего утра. Лишь на рынке толпился народ между рядами овощей и рыбы… Фемистокл вышел на окраину и, тяжело задумавшись, долго глядел в ту сторону, где за серебряной дымкой моря лежал аттический берег с гаванью Пиреем, которую для Афин построил он, Фемистокл…

«Как ты там, Архиппа? – думал Фемистокл, и перед глазами стояла в темноте женщина на пороге дома.

Он видел их всех, испуганных и оскорбленных, а дом свой разграбленным…

Одна надежда – на Архиппу; она сильная, она выдержит и не даст погибнуть семье.

– Боги, за что вы так несправедливы ко мне!

Керкиряне с любопытством поглядывали на него. Вот он, изгнанник афинский, герой Саламина!.. Плохо же ему приходится, если он ищет спасения на их острове, не защищенном ни флотом, ни армией…

К полудню вышел из своей спальни Динон, благородный иониец, хозяин дома.

– Я думал, что ты куда-то уехал по делам, – сказал Фемистокл.