Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

– О Зевс и все боги! – воскликнул Павсаний. – В чем еще обвиняют меня эфоры?! Объявят войну! Зачем? Разве я когда-нибудь сопротивлялся приказаниям, идущим из Спарты?

Павсаний был потрясен появлением глашатая, он уже как-то перестал опасаться эфоров. И вот они еще раз настигли его!

«Ничего, – думал он, – золото поможет снять любое обвинение. А улик у них нет никаких. Что ж, поеду. Пусть не думают, что я испугался, а испугался потому, что виноват!..»

С видом по-прежнему независимым и надменным, но уже без своего пышного отряда персов и египтян, с которым он шествовал из Византия в Троаду, Павсаний явился в Спарту.

Он приготовился защищаться против любого обвинения, которое предъявят ему эфоры. А так как обвинения их не подтвердятся, они и теперь не смогут осудить его. Таков закон!

Но случилось непредвиденное. Как только его конь ступил на Лаконскую землю, спартанская стража тотчас обезоружила Павсания и отвела в тюрьму. Крепкие двери захлопнулись за ним. Эфоры имели достаточно власти, чтобы заключить в темницу не только полководцев царского рода, но и самих царей.

Павсаний дал волю своей ярости. Он проклинал себя. Зачем он вернулся сюда? Почему не ушел в Персию и не начал дело, к которому готовился?

Успокоившись, он старался понять, что выдало его? Кто выдал его?

Он посылал письма и царю, и Артабазу. Но посланцы, с которыми он отправлял эти письма, не могли свидетельствовать против него, потому что ни один из них не вернулся и не мог вернуться: Павсаний в каждом письме просил персов не оставлять его посланца в живых.

Тогда что же? Одни подозрения? О, это ему не страшно. Только надо потребовать открытого суда, а он, спартанец, герой Платеи, имеет на это право!

Старые эфоры между тем были в смущении. Не один час провели они, заседая и обсуждая это трудное дело: как поступить с Павсанием?

– Нам известно, что он переписывается с персидским сатрапом Артабазом. Разве этого мало, чтобы осудить?

– Но у нас нет этих писем.

– Павсаний собирал по городам таких же изменников, как он, и платил им персидским золотом.

– Где те люди, которые получили это золото?"

"– Но он старался поднять восстание среди илотов. Что еще нужно?

– Илоты, которые донесли на него, могли обмануть нас.

Снова молчали, снова думали, подчиняясь твердому спартанскому правилу: без неопровержимых улик нельзя принимать относительно спартанца какую-либо чрезвычайную меру и выносить непродуманное решение, которое может оказаться несправедливым.