Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Но аспазии собрали все свои силы, решив отстаивать от чужеземцев свою родную землю.

Александр, не дожидаясь, когда подойдет фаланга, мгновенно посадил пеших гипаспистов на коней. С восемью сотнями гипаспистов и со всей конницей, которая была в его отряде, кинулся на крепость и тут же, с ходу, пошел в атаку.

Аспазии защищались отчаянно. Только вечер остановил битву. Густая черная тьма свалилась без сумерек, лишь солнце ушло за горы. Македоняне успели загнать аспазиев за стены города, но города не взяли.

Войско в изнеможении возвращалось в лагерь. Скрипя зубами от боли, Александр дал снять с себя доспехи и перевязать рану.

– Где Птолемей? Я видел, его ранили!

– У него рана неопасная, царь. Он уже пришел в себя.

– Где Букефал? Где Букефал?

– Здесь, в лагере, царь. Конюхи приняли его.

Александр вздохнул.

Александр попытался встать, но врач Филипп удержал его:

– Потерпи, царь. Сейчас закончу.

– Стар ты становишься, Филипп. Сколько времени возишься с такой пустяковой раной!

– Не очень-то она пустяковая, царь. Тебе надо немедленно лечь.

– Ладно, ладно. Я сам знаю, что мне надо.

Как только Филипп-Акарнанец закончил перевязку, Александр вышел из шатра.

Стража стояла на местах. Темным силуэтом среди звезд возвышалась крепость.

Александр направился в шатер Птолемея. Птолемей лежал, укрытый походным плащом. Он поднял было голову, но царь приказал ему лежать.

– Опасно? – спросил он."

"Птолемей напряженно улыбнулся.

– Завтра пойдем на приступ, царь.

– Да, нам нельзя медлить, Птолемей. Ты ведь это знаешь. Если мы промедлим, не промедлят они, нам нельзя упускать время. Завтра мы возьмем крепость. Они поймут, кто пришел сюда. И я думаю, следующие города поостерегутся закрывать передо мной ворота.

Птолемей вздохнул:

– Это так, царь.