Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Поредевшие пряди завитых волос он начесал на лоб, чтобы скрыть залысины. На руках у него сверкали перстни с крупными драгоценными камнями. Аристотель следил за своей внешностью и любил одеваться пышно.

– Как ты вспомнил обо мне? – спросил Аристотель. – Ученых в Элладе много. Например, великий философ Платон. Я сам хотел у него учиться, но когда я приехал в Афины, оказалось, что он отправился в Сицилию.

– А, Платон! – усмехнулся Филипп. – Философ, который утверждает, что человек – это животное двуногое и беспёрое… Я слышал, что Диоген принес ему ощипанного петуха и сказал: «Вот человек Платона!»

Оба рассмеялись.

– Но мне кажется, что он более созвучен твоему этосу, Филипп.

– Моему этосу, моему характеру. Почему же?

– Ты царь. И ты поймешь его. «Смешна огромная толпа, – говорит он, – которая думает, что она хорошо может судить о том, что гармонично и ритмично, а что нет».

– Он прав. Потому Афины и проигрывают битвы, что там управляет толпа.

– Эллины проигрывают битвы, потому что они разрозненны.

– Пока они объединятся – а этого никогда не будет, – вселенную буду завоевывать я.

– Да, я слышал о твоих… так сказать… блистательных делах. Кстати, ты разорил Стагиру, родину моих отцов.

Филипп сделал грустное лицо.

– Да, – вздохнул он, – я разорил Стагиру. И очень сожалею. А что было делать? Город сопротивлялся. Но то, что я разорил, я же могу и восстановить. – И переменил разговор: – Так ты спрашиваешь, почему я пригласил именно тебя? Во-первых, потому что слава о твоей учености уже широко идет по всей Элладе.

Аристотель опустил глаза, словно разглядывая светящееся в золотой чаше вино.

– Несчастный Гермий погиб. Ты знаешь об этом?

– Я знаю. Персы увезли его в Сузы.

– За связь с тобой, Филипп.

– За связь со мною!.. Я царь в своем царстве. Он был царем в своем царстве. Все царства так или иначе общаются между собой!

– Но его обвинили в том, что он вместе с тобой составил заговор против Персии.

Филипп возмущенно пожал плечами:

– О чем ты говоришь? Я не знаю ни о каком заговоре!

Аристотель внимательно поглядел на него. Единственный глаз Филиппа, голубой, как небо, светился искренним недоумением.