Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Берегись врагов в своей среде!

Друзья поддержали Кратера:

– Филота не скрыл бы заговора, если бы сам не участвовал в нем!

– Даже простой воин, если бы услышал то, что сказали Филоте, поспешил бы предупредить царя – ведь сделали же это Никомах и Кебалин? А он, Филота, один из первых полководцев царя, не нашел возможности сказать ему о таком важном деле!

– И разве ты забыл, царь, как Филота отозвался на то, что жрецы объявили тебя сыном Зевса? «Поздравляю тебя с принятием в сонм богов. Но жалею тех, кому придется жить под властью превысившего удел человека!» – вот что он сказал тогда!

Надо назначить следствие и заставить Филоту выдать остальных участников заговора.

Царь молчал.

Наутро, будто ничего не случилось, по войску был объявлен поход.

Филота, не спавший всю ночь, успокоился. Гроза миновала. Он остерегался разговаривать с кем-либо о том, что произошло. Друзей у него не было. Братья умерли. А отец далеко, в Экбатанах, как верный старый пес, сторожит сокровища царя.

Целый день, как всегда роскошно одетый, как всегда надменный, Филота разъезжал по лагерю, готовил к походу конницу. Воины настороженно следили за ним, торопливо проверяли снаряжение, чистили коней и попоны.

В лагере никто ничего не подозревал. Никто не чувствовал тучи, нависшей над головой блестящего военачальника-царедворца. Даже сам Филота беспечно отгонял тревожные мысли, начинавшие мучить его.

В течение дня он встречал то Кратера, то Неарха, то Кена. Ни один из них ничего не сказал Филоте, ни один не намекнул о случившемся.

Хорошо это или плохо?

«Обойдется, – успокаивал он себя, – а этих негодяев, Кебалина и Никомаха, надо как можно скорее убрать, чтобы им неповадно было таскаться в царский дворец».

Вечером у царя был назначен пир. Филота еле справлялся со своим волнением. Позовут его на этот пир или нет? Все ли осталось по-прежнему, или судьба его уже изменилась?

К вечеру пришли от царя с приглашением на ужин. Филота вздохнул.