Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Оксиарт растерянно отдал коня конюшему. Спитамен увидел его застывшее в изумлении лицо.

– Царя всех стран? Артаксеркса?..

Глаза их встретились.

– Спитамен, – жалобно сказал Оксиарт, – объясни мне…

– Я это предвидел, – ответил Спитамен, бледнея от гнева.

– Но когда же это случилось? Как?

В шатер величаво прошли в богатых кафтанах персы, придворные царя Дария, оставшиеся в живых после всех битв, беспорядочных отступлений и скитаний по огромной азиатской стране.

Спитамен и Оксиарт переглянулись.

– Что ж, пойдем и мы, – пожав плечами, сказал Оксиарт.

В шатре было тесно. Всюду сверкало золото на расшитых кафтанах, вспыхивали огоньками драгоценные камни на ножнах акинаков. Прозрачные зерна ладана таяли на раскаленных углях очага, лиловые волокна ароматного дыма реяли над головами.

– Все как у царей, – насмешливо сказал Спитамен.

Оксиарт опасливо оглянулся:

– Молчи, Спитамен. Кругом персы…

В шатер вошел молодой, широкоплечий военачальник племени паретакенов Катен.

– Где Бесс?! – громко и грубо спросил он.

Сразу несколько персов обернулись к нему.

– Бесса нет больше, – надменно сказал один из них, подняв крутую бровь, – есть царь всех стран Артаксеркс, Ахеменид.

– Что?! – Катен засмеялся. – Бесс – царь всех стран?! Где он?!

Кресло царя, стоявшее на возвышении, было пусто.

Персы отвернулись. Катен растерянно посмотрел вокруг:

– Спитамен! Оксиарт! Что все это значит?

– Надеюсь, скоро узнаем, – ответил Спитамен. – Вот, смотри.

Из глубины шатра торжественно вышли персидские вельможи.

Наконец появился Бесс. Он шел медленно, как подобает царю. На голове у него возвышалась царская тиара.

– Царь Артаксеркс, Ахеменид, царь всех стран и народов!

Голос глашатая прокатился над затихшим залом.

– Но как же это… клянусь богами? – раздался одинокий голос Катена.

Персы постарались оттеснить его в дальний угол шатра. Что-то сказали ему, видно пригрозив.

Бесс величаво прошел к золотому креслу, сел. Придворные окружили его. И тут же один за другим принялись отдавать ему земной поклон, как кланялись Дарию, получая взамен царский поцелуй.

«Убийца Дария, – с отвращением и негодованием подумал Спитамен, – убил царя лишь для того, чтобы самому стать царем».

Спитамен в тяжелой печали опустил глаза.