Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

В тот час, когда Александру открывали сундуки, посланцы из Македонии привезли письма. Александр оставил Пармениона и молодого друга своего Гарпала считать сокровища и отправлять в Македонию караваны, а сам ушел в покои дворца.

Сначала письмо Антипатра. Александр жадно пробегал глазами твердые прямые строчки. Война с Агисом закончена. Агис разбит! Александр тотчас послал за Гефестионом.

– Гефестион! Антипатр разбил Агиса!

– Сколько раз спартанцы обращались к персам за помощью для войны с нами, – сказал Гефестион, – и сколько раз персы помогали им.

Царь поднял глаза от свитка. Антипатр!

Всего шестой год пошел, как Александр покинул Македонию. Но какой далекой кажется теперь Пелла, каким далеким стал тот день, когда мальчик Александр впервые вошел в отцовский мегарон… Отец, царь Филипп, громкоголосый, с черной повязкой на глазу. И кругом – его полководцы! Шумят, пьют вино, орут что-то…

А он, Антипатр, суровый и трезвый, сидит в стороне.

И Александр повторил слова Гефестиона:

– Спасибо, Антипатр!

Что же еще в этом таком длинном письме? Ну конечно, это Александр знает и так: бесчисленные жалобы на царицу Олимпиаду. Она вмешивается в дела управления Македонией, что поручено царем только ему, Антипатру. Она отменяет его распоряжения. Она нарушает дисциплину в македонских войсках, которыми по повелению царя распоряжается только он, Антипатр.

И по-прежнему – ни слова о Линкестийце.

– Что же еще пишет Антипатр? – спросил Гефестион.

– Не ладят с царицей Олимпиадой, – вздохнул Александр, – жалуется Антипатр, жалуется. Но ему не понять, что одна материнская слеза сильнее тысяч таких писем!

Было письмо и от матери.

Царица Олимпиада тоже жаловалась. Антипатр груб, Антипатр изменник, Антипатр хочет завладеть Македонией… Потом она просила прислать побольше золотой посуды и пурпура.

«…Благотвори своим этерам и создавай им имя иным способом. Ты делаешь их всех почти царями, а сам ты останешься одиноким, потому что будешь беднее их всех».

Этих писем Александр не показывал никому. Но сегодня, когда Гефестион взял из его рук этот свиток, царь позволил прочесть письмо.

Гефестион прочел.