Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Военачальники, этеры, старые полководцы – все толпились около царского шатра, старались пробраться ближе к царю; стража еле сдерживала их. Весь лагерь уже знал, что случилось. Люди были в растерянности, в смятении…

– Царь умирает! Царь умирает!

Старые полководцы проклинали себя за беспечность:

– Что же это мы не углядели? Не уберегли сына Филиппа! Что бы сказал нам сейчас наш царь Филипп?!

Среди воинов пошел страх.

– Кто же нас выведет отсюда, если царь умрет? Мы без него погибнем!..

Гефестион не отходил от Александра.

– Скоро ли вы меня вылечите? Разве не знаете вы, что Дарий снаряжает войско? Скорей поднимите меня, я слышу шаги врага!

Но врачи ничего не могли поделать.

– Река погубила его.

– Болезнь не поддается лечению…

И только врач Филипп-Акарнанец молчал, задумчиво глядя на больного.

Гефестион с тоской и страхом видел, как меняется лицо его друга, как обостряются его черты… Александр быстро слабел. Он ничего не ел, не спал. У него пропал голос…

Гефестион грозно подступил к смущенным врачам:

– Говорите прямо – вы можете спасти царя?

Врачи опустили глаза:

– Мы больше ничего не можем сделать.

У Гефестиона перехватило дух.

– Царь умрет? Александр умрет?

– Я берусь вылечить его, – вдруг сказал Филипп, – только пусть никто не мешает мне.

Он покосился в сторону врачей. Врачи, пожав плечами, удалились.

Возникла надежда. О Филиппе шла добрая слава. Он умел лечить – и многих вылечил. Гефестион взял его за руку, поглядел ему в глаза:

– Филипп, спаси нам Александра! – и, стыдясь своих рыданий, пропустил Филиппа к царю.

Внезапно, растолкав воинов, перед царским шатром появился гонец.

– От полководца Пармениона! – крикнул он, подняв над головой свиток. – Приказано передать немедля!

Гефестион загородил вход.

Но гонец настойчиво требовал пропустить его.

– Во имя жизни царя! – сказал он наконец.

И Гефестион отступил.

Гонец вошел в шатер в ту минуту, когда врач Филипп подавал Александру чашу с лекарством, которое он составил.