Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

Почему же Галикарнас, тоже наш город, и Кария в руках перса? Разве это справедливо?

– Это несправедливо, – согласился Александр.

Царица Ада охотно и подробно принялась рассказывать о своей жизни. Как всякий немолодой человек, она хранила в памяти большой запас разных событий и любила вспоминать их. Правда, сейчас ей важнее было рассказать о своих обидах.

– Ты слышал о Мавсоле, царь?

– Слышал. Вернее, слышал о необыкновенной гробнице, которую ему построила его жена Артемизия. Эта гробница, или мавсолей, как ее называют, считается одним из чудес света!

– Да, сын мой, это так.

– Почему же ты, царица Ада, жена Идриея, не наследовала Карийское царство?

– Вот об этом-то и речь, сын мой! Мой младший брат Пиксодар, у которого не оказалось ни чести, ни совести, отнял у меня царство! Только вот эту крепость и оставил мне.

Смуглые жирные щеки царицы Ады задрожали, на глаза набежали слезы. Но она закусила губу и не дала им пролиться.

– Пиксодар!

Александр со звоном поставил на стол чашу с вином, которую тихонько, словно согревая ее, поворачивал в ладонях.

Пиксодар! Тот самый Пиксодар, на дочери которого Александр когда-то собирался жениться!

– Пиксодар уже чеканил свои монеты, – между тем продолжала царица Ада, – хотел даже породниться с домом македонских царей.

Александр, опустив глаза, поднес чашу к губам.

– Нет, не помню."

"– А персидский царь пожелал, чтобы он выдал свою дочь за перса Офонтопата, вот за этого самого Офонтопата, который захватил теперь всю Карию, – ведь Пиксодар-то умер! И Галикарнас, наш эллинский город, теперь в руках перса. Разве это справедливо?

– Она была красива?

– Кто?

– Ну вот та самая, дочь Пиксодара?

– Говорят, похожа на меня.

«Похожа на нее, – подумал Александр. – О, как прав был отец, когда так нещадно ругал меня за эту карийскую принцессу!»

Александр поспешил перевести разговор:

– Ты права, царица Ада. Все это несправедливо.

Царица Ада с мольбой сложила пухлые руки, звякнув драгоценными браслетами.