Сын Зевса. В глуби веков. Герой Саламина

А если мы проиграем – мы потеряем страну.

– О! Что он говорит?!

– Так он же эллин!

– Пехота македонян сильнее персидской, – не смущаясь злых выкриков, продолжал Мемнон, – и они вдвое опасны, потому что идут в битву под начальством своего царя. А в персидском войске царь отсутствует.

– Еще что! Он хочет, чтобы сам великий царь Дарий беспокоился из-за какого-то жалкого отряда македонян!

– Мемнон не уважает великого царя Дария!

– Единственный выход – это избегать сражения, – холодно и твердо продолжал Мемнон.

 – Надо отходить вглубь страны и, уходя, оставлять за собой пустыню – вытаптывать конницей посевы, увозить хлеб, угонять скот, сжигать селения и города… Тогда Александр сам уйдет отсюда – ему нечем будет кормить войско.

Взрыв негодующих голосов заставил Мемнона замолчать.

– Уничтожать все? – в ярости набросился на него Арсит, правитель Фригии. – Вытаптывать посевы? Сжигать города? Да я первый не позволю, чтобы в моей сатрапии вытоптали хоть одну ниву, и никогда не допущу, чтобы у меня во Фригии сгорел хоть один дом!

Полководцы единодушно встали на сторону Арсита.

Мемнон – эллин, можно ли ему доверять? Он просто хочет затянуть войну, чтобы как можно дольше получать от царя Дария почести и награды: он же наемник!

Нет, персидские военачальники достаточно проницательны. Они не примут совета Мемнона.

Они поступят так, как и пристало полководцам великой державы: дадут бой и сразу покончат с Александром. Именно так они и сделают!

Мемнон ушел рассерженный.

Да, он лишь наемник. Он не имеет права приказывать, он только может выполнять приказы тех, кто платит ему деньги, – приказы военачальников великого персидского царя, который так же ничего не смыслит в военных делах, как и его стратеги.

«„Пусть идет!“ – саркастически усмехнулся Мемнон, покачивая головой. – Эх, тупые ваши мозги! Он-то идет, и придет прежде, чем вы соберетесь его встретить».

Ворча и бранясь себе в бороду, Мемнон угрюмо, тяжелым шагом прошел вдоль костров своего лагеря.

Исподлобья кидал он взгляды на стрелков и гоплитов, нищих, лишенных родины людей, у которых нет ничего – ни земли, ни пристанища, ни крыши над головой. Даже семьи свои, жен и детей, они возят за собой в обозах. Все их богатство – меч, да копье, да неверная судьба воина, каждый день рискующего жизнью.

И не за родину рискуют жизнью, не за родную землю, а за плату наемника, жалкую плату.