Сын Сталина

Из радийного автобуса закричали:

– Геноссе оберст! Корректировщики сообщили: цель поражена!

Вокруг «Карла Маркса» снова поднялась суета. А на месте трехамбразурного дота Sk-6 курилась бурым дымом громадная воронка, да по сторонам валялись куски расколотого бетона…

Бывая по делам в Берлине, Александр заметил, что в столице советской Германии имеется повальное увлечение ношением полувоенной формы. Люди в гражданской одежде, пиджаках, плащах или платьях были наперечёт, и буквально все носили на груди знак принадлежности к одной из военных или военизированных организаций.

Такой всеобщий милитаризм Сашу сильно озадачивал, хотя он и мог понять простых немцев. Во-первых, карточки, введённые ещё во время Первой мировой войны, отменили только сейчас, и то только после того, как в Германию пошли составы с русским хлебом, итальянскими овощами и фруктами и закупаемым за границей мясом. Деньги на закупки выделили из средств Союзного Банка, и впервые за много лет немцы вздохнули свободнее. И поскольку облегчение это чётко ассоциировалось с новой, коммунистической властью, понятно, что симпатии простых граждан были на стороне Тельмана.

В этот раз Александр приехал с инспекторской поездкой и, быстро закончив дела, заехал к Тельману, чтобы отчитаться в той части, которая касалась немецкой промышленности.

Тельман довольно рассеянно просмотрел папку с документами и, задумчиво глядя на Александра, наклонился к интеркому и попросил принести чай в кабинет.

Поняв, что это, возможно, надолго, Александр внимательно посмотрел на Тельмана, и тот, вздохнув, начал, видимо, давно волновавший его разговор:

– Александр, а когда товарищ Сталин планирует начать переселение немцев в Сибирь?

Если бы в этот момент у Саши в руках был чай, то он наверняка облился бы, но, к счастью, его ещё не принесли, и он только округлил глаза и пристально посмотрел на главу Германской Республики:

– Господи, а их-то за что? Сибирь – это не только огромные просторы и неисчислимые богатства, но и просто очень жёсткий климат.

"– Маркс говорил и писал, что коммунизм – это единство языка, территории и идеологии.