Сын Сталина

– Сраная задница!!!

Ему снова едва-едва удалось уйти от дымных струй трассеров, прошедших впритирку к кабине. Помянув недобрым русским словом, услышанным в Липецке, своего русского оппонента, Генцен рывком ушел вверх. «Мопс» отстал – на вертикалях «Хейнкель» пусть и немного, но превосходил советский биплан. «Лишь бы чертовы „Рата“[158] не явились, – нервно думал Йохансен. – Против них шансов нет».

Впрочем, ему было невесело и без «крыс». Шесть «мопсов» против двух стареньких PZL-7 и трех «хейнкелей» – расклад не из честных.

Тем более что проклятые «нехе»[159], отбомбившись, вполне могут вмешаться в драку…

Но тут удача улыбнулась обер-лейтенанту Генцену: один из «Fliegen-Mops» рванулся за ним вверх, предоставив немецкому пилоту возможность развернуться и ударить. Две трассы вспороли толстый фюзеляж русского, тот качнулся, задымил и поплелся на север. Другой И-15 тут же пристроился к подраненному товарищу и повел его домой.

Йохансен подумал было: а не попробовать ли догнать эту пару и добить хотя бы подранка? Но решил не рисковать: подбитый «мопс» хотя и дымил, но загораться явно не собирался, а второй И-15 и вовсе был целым и мог постоять за себя и за своего товарища ого-го как! Тем более что судьба, похоже, продолжала улыбаться обер-лейтенанту: метров на пятьсот выше нарисовались еще два Не-51.

Генцен удовлетворенно хмыкнул: всемером они сейчас покажут оставшимся «мопсам» «кдье ряки симмуют»! Он поднялся повыше и покачал крыльями, приветствуя новых товарищей. Один из новеньких понятливо качнул крыльями в ответ и широкой дугой пристроился сзади и чуть выше.

Йохансен поискал глазами русских, которые все еще были ниже, выбрал головного и пошел в атаку. «Сейчас мы его вдвоем!..» – подумал он весело и зло. И тут же его истребитель тряхнуло, и что-то сильно ударило Генцена в спину. Он еще не чувствовал боли и лишь удивился: как это? Но тут мимо него промчался «хейнкель», на киле которого был изображен не тевтонский крест, а красный сжатый кулак. «Рот-Фронт», – подумал Генцен. И это было последнее, о чем он подумал…

На аэродроме к лейтенанту Вернеру Мёльдерсу[160] – лучшему пилоту Красных Люфтваффе подошел крепыш в комбинезоне без знаков различия. Помолчал, затем протянул руку:

– Анатолий.

– Вернер.

Анатолий повернулся к стоявшему рядом переводчику и произнес что-то негромко.

– Спасибо, что отцепил от меня этого прилипалу, – перевел тот. – С меня… ну, то есть камерад Рейнхард Матиас говорит, что с него – бутылка шнапса.