Сын Сталина

Александр полагал, что за те три месяца, пока он разгуливал по Европам, в Советском Союзе будет сделано очень многое. Воображение уже рисовало красноармейцев, вооруженных если не «калашами», то хотя бы ППШ, пусть не опытные образцы, но хотя бы проекты новых танков с противоснарядным бронированием, дизелями и пушками серьезного калибра, и какие-нибудь предварительные разработки реактивных самолетов и систем залпового огня. Из того, что Белов знал или слышал о Сталине, ему представлялось, что Иосиф Виссарионович железной рукой направит промышленность и военных в нужное русло, и в стране уже кипит бурная работа в штабах и на полигонах по разработке изменений в Уставах и разработке новых видов вооружений.

И вот, наконец, дождался. Утром выходного дня – шестого дня шестидневки, к которой он все еще никак не мог привыкнуть, после обычной утренней гимнастики с ребятами и Надмитом к Саше подошел Власик:

– Товарищ Белов, как позавтракаешь – зайди… – Он неопределенно махнул рукой куда-то вглубь квартиры.

…Получив разрешение, Белов вошел в кабинет и, уже привычно зажав свою детскую ипостась, которая желала залезть на диван с ногами, чинно уселся, оперевшись о спинку.

Сталин терпеливо ждал, пока мальчишка устроится на диване.

"– Товарищ Саша, вот мы тут получили ответ из Наркомата тяжелой промышленности. Они рассмотрели вопрос о создании перспективного патрона меньшей мощности и у них появились некоторые вопросы… – Тут он заметил, что у Белова на лице появилось выражение крайнего удивления, и поинтересовался: – Есть мнение, что и у вас появились вопросы, не так ли?

– Так, и еще как! – ответил Саша и сразу взял быка за рога: – Дайде, они совсем там охренели? Без малого четыре месяца решать вопрос о производстве установочной партии патронов и так и не решить? Они чем вообще занимаются? Чертей рисуют? И, кстати, а почему вообще этот вопрос попал в Наркомат тяжелой промышленности? Патроны – не домны и не мартены…

– А потому, – веско сказал Сталин.