Свой — чужой

Младший оперуполномоченныйОУР Куйбышевского РУВДлейтенант милиции Ильюхин____________________________________________В этот миг Тюлень в Пассаже шарахнулся от очередной жертвы, испугавшись своего отражения в витрине. Похмельный мозг, облитый экспериментальным моющим средством «Элегия», этому отражению просто не поверил. Тюлень боднул лбом угол стеклянной кассы. Кожа на голове вспухла, а кассиршу пошатнуло на высоком табурете…

…Недели две, встречаясь глазами с разных сторон Невского, им было неудобно друг перед другом.

Штукин

(Прошлое — сентябрь 1999 года)Однажды вечером Штукин заглянул в кабинет к оперуполномоченному Жене Радину, у которого обычно собирались те, кого никто не ждал дома. У Радина уже сидели Уринсон и Потемкин. Молодые люди откровенно маялись, всем хотелось выпить, а денег не было совсем. Самое неприятное заключалось в том, что и занять было не у кого, поскольку лимит и доверие дежурной части себя исчерпали.

Достав из смятой пачки «Петровских» последнюю сигарету, Радин неуверенно предложил:

— Может, на «пьяный угол» нагрянем?

— Перебор! Позавчера с убойщиками и так пол-ящика смели у барыг, совесть надо иметь! — возразил Уринсон.

— А чего это убойщики на чужой каравай залезли? — разозлился Радин.

Уринсон постарался защитить убойную группу:

— А ты знаешь точное место, где концентрируются убийцы?

Потемкин вздохнул и уныло выдвинул еще одно предложение:

— Может, на рынок к черным?

— В лицо знают — не откроют! — Радин знал, что говорил.

Последний спонтанный набег, залегендированный под операцию «Эмигрант» на Андреевский рынок закончился целой делегацией от администрации рынка к начальнику УБЭП района.

— А кто от следствия? — поинтересовался Штукин.

— Маленкова, — криво ухмыльнулся Уринсон.

— М-да… — повесил голову Валера.

Маленкова была майором милиции, женщиной с интересной судьбой и богатым жизненным опытом. Безденежных оперов она на своем веку видала и перевидала. Маленкова, если и давала в долг, то только под залог табельного оружия.