Свой — чужой

Кабы ты в те года, да с твоим характером, да с натурой вот такой авантюрной — ой, мама… Убили бы тебя, скорей всего. Или — сел бы, да надолго…

— Других вариантов не было бы?

Александр Сергеевич кивнул:

— Отчего же, есть и еще вариантец, но на него шансов было бы очень-очень мало.

Про себя Юнгеров сказал, что это был за «вариантец»: «Или ты бы стал таким, как я», но вслух не стал этого произносить по педагогическим соображениям. Вслух он сказал другое:

— А если шансов почти нет, то не хрен и обсуждать неведомо что…

У Валеры в глазах что-то блеснуло, и Юнгерову даже показалось, будто парень догадывался, что он имел в виду под третьим вариантом…

Из открытого окна тянуло холодом.

— Ладно, — сказал Юнгеров, и Штукин понял, что решение принято. — Об этой авантюре знаем только мы с тобой вдвоем. По крайней мере пока. Ни в коем случае об этом не должен узнать Ермилов — он точно меня переубедит.

Штукин смысл понял, хотя и не понял, что Юнгеров цитирует:

— Не надо…

— Сам не хочу! — воскликнул Александр Сергеевич. — А посему решим так: пока ты идешь просто на разведку. Держишься открыто, нагло, раскованно. Задача минимум — просто снять его реакцию. Потому что ты прав: его реакция… это мое убеждение.

— Базаров нет! — откликнулся Штукин, только сейчас осознавший, что сумел-таки добиться одобрения своей авантюрной идеи. Валера смотрел на Александра Сергеевича, который был его намного старше, и вдруг увидел в нем столько мальчишеского, что даже растерялся и отвел глаза в сторону. Хотя, может быть, он отвел взгляд и по другой причине: чтобы и в его глазах не прочиталось кое-что лишнее…"

"Возвращаясь вечером в город, Штукин пребывал в странном состоянии — его колбасило, колбасило самым натуральным образом.