Свой — чужой

В таких местах часто можно услышать: «О! Привет… А ты как здесь?»

Обнорский и Ильюхин именно на таком приеме именно такими вот стандартными возгласами друг друга и поприветствовали. Потом они одновременно разулыбались, а затем Обнорский чуть наклонился к уху полковника и шепнул:

— Выйдем на минутку.

Они вышли к воде (прием проходил в одной из государственных резиденций на Крестовском острове), и журналист таинственно спросил:

— Никого не заметил?

Ильюхин с легким раздражением пожал плечами:

— Сволочи много разной.

Полковник к имениннику относился уважительно, но некоторых из его гостей просто не переваривал, поскольку многое о них знал.

— Злой ты, — лицемерно вздохнул Обнорский. — Это сливки нашего общества… Да, так вот: среди этих сливок барражирует месье Гамерник.

Виталий Петрович с любопытством взглянул на журналиста:

— Да? Интересно… Но — не более чем интересно. Однако Андрей выложил еще не все свои сюрпризы:

— Интересно другое… Товарищ Гамерник прибыл из столицы нашей родины не один, а с приятелем.

— А с чего ты взял, что они приятели?

Обнорский тонко улыбнулся:

— Ну, я же видел, как они общались… Почти интимно.

— Ладно, — нахмурился Виталий Петрович.

Нахмурился Ильюхин от того, что снова кольнуло его нехорошее предчувствие. И оно не обмануло полковника.

Когда Виталий Петрович нашел среди гостей Гамерника, предчувствие переросло в тоску, потому что «приятелем» оказался тот самый похмельный губоповец, который присутствовал при первом разговоре о необходимости внедрения в структуру Юнгерова. Московский полковник тоже узнал Ильюхина и обрадовался как ребенок. Он вообще пребывал в прекрасном расположении духа, так как до похмелья было еще далеко.

"— Это кореш мой питерский, наш, из уголовного розыска… Как раз нашу задачу общую тут непосредственно решает! Ну, ты понял!

И, подмигнув заговорщицки одновременно Ильюхину и Гамернику, москвич жизнерадостно заржал. Виталию Петровичу стало совсем не смешно.